Хмуро сказал:
— Рано девчонке о муже думать. Пусть подрастет, выучится.
— Ой, Ваня, ты оглянуться не успеешь, как Анечка твоя вырастет. Видела я ее — красавица! Небось, уже от женихов отбоя нет?
Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, но женихи пока в очередь не выстраиваются. И не надо нам женихов. Иначе, мы с Манькой их отгонять станем. Коза рогами, а я какую-нибудь оглоблю возьму.
— Иван Александрович, дом я на тебя отписала, — строго сказала тетушка Нина. — Нужен он тебе, нет ли, но мое дело сторона. Сам решай — что с ним делать. Сестренке отдашь, продашь, в карты проиграешь. Главное — ты его не поджигай, пожалей соседей. Зато я расстраиваться не буду — вот, что с домом-то станет, когда помру? Тебе отписала, сразу на душе полегчало.
На душе у нее полегчало. А мне-то зачем новая тяжесть?
— Нина Николаевна… Тетя Нина… Ты помирать-то когда собираешься? — поинтересовался я. — Надеюсь, не завтра?
— Да нет, Ваня, помирать стану, как бог даст, — сообщила женщина. — Чужой век доживать не буду, а сколько самой отмеряно не знаю. Мне же мои родимые каждую ночь снятся, говорят, мы тебя ждем, но ты не спеши. Сидорушка говорит — я тут, на новом-то месте, обустроюсь, а как все готово будет — так дам знать. Но это не скоро будет. Так что, про приданное для сестренки твоей, я глупость сказала. Может так статься, что Анечка успеет детей нарожать, а я еще и жива буду.
Вот, уже лучше. Помирать она все-таки не планирует, дай бог еще годиков десять проживет. А там, авось, на кого-нибудь другого завещание перепишет.
— Пойдем-ка лучше домой, — решил я, поднимаясь с лавки. Собрался протянуть руку, но вспомнил, что женщина это не любит.
— И впрямь, пойдем домой, — согласилась женщина. — Заболталась я с тобой, а мне еще соседок кормить.
Мы пошли по дорожке, а я, между делом спросил:
— А что за соседок-то кормить?
— Есть у меня соседка — тетя Юля, под девяносто ей, — принялась рассказывать тетя Нина. — Плохая совсем, ничего не видит, почти не слышит. Ладно, что до уборной сама добредет, под себя не делает. Дочка у нее, Авдотьей звать, моего возраста, но умом не шибко сильна. Вроде бы — и дочка-то неродная, взяла крестьянскую девчонку, от которой мать отказалась. Но тут я не знаю. У тети Юли не спрашивала, врать не стану. И что, что дурочка? Зато Авдотья добрая очень, работящая. Полы помыть сможет, воды принесет, баню истопит, печку протопит. Вот, что плохо, так это то, что готовить не научилась. Разве что картошку отварит, но одной картошкой питаться, куда годится? Я раньше на четверых готовила, а теперь-то на троих. Наготовлю — там им и понесу. А что делать? Авдотья на огороде справно работает — картошку посадит, окучит, выкопает. Раньше-то у нас два огорода было, теперь один. Но нам, трем старухам, всего хватает — и картошки, и лука. Мне за Сидорушку пока пенсию платят — семь рублей в месяц, невелика, деньга-то, но много ли на троих надо? На курочку да на мясо по праздникам, на сахар с крупой.