Я взял меч в ножных и похлопал им по плечу кастеляна. Проснулся он моментально и уставился на меня так, будто увидел ожившее привидение. Давно небритое лицо с красными вмятинами от складок на подушке выражало желание проснуться и избавиться от жуткого кошмара.
— Одевайся, — тихо сказал я и предупредил: — Не вздумай дурить: погубишь себя и свою семью.
От звука моего голоса проснулась и его жена. Маленькие глаза на ее блестящем от жира лице сперва распахнулись, став круглыми, а потом от страха превратились в узкие щелочки. Она не завопила о испуга, только прикрыла рукой растекшиеся по груди сиськи.
Я перешел в холл третьего этажа, остановился у узкого окна без стекла. Оно выходило на ворота. Над надворотной башней развевалась моя хоругвь. Представляю, какой ребус сейчас разгадывают рыцари и солдаты герцога.
Кастеляна и его семью посадили в телегу, запряженную самой чахлой лошадью. Когда открылись ворота замка и опустился подъемный мост, эта телега в сопровождении десяти моих сержантов покатила через лагерь осаждающих под свист и улюлюканье. Ее проводят на безопасное расстояние и там отпустят. Пусть дерзкий кастелян попробует объяснить виконту Люку де Туару, за что его отпустили живым и здоровым из захваченного замка, в котором погибли все остальные защитники? Трупы мои ребята покидали в реку со стены. Мертвые защитники замка резво скатывались по обрывистому берегу.
Я встретил Генриха Нормандского и Аквитанского возле входа в донжон.
— Предлагаю позавтракать в завоеванном тобой замке, — пригласил я.
— Сколько ты заплатил кастеляну за предательство? — первым делом спросил герцог Генрих.
— Какая разница! — ответил я. — Главное, что замок был захвачен. Значит, его можно вместе с сеньорией подарить более верному вассалу.
Так можно было бы поступить и в случае сдачи замка, но обычно его возвращали владельцу после заключения мира. А вот если замок взят штурмом, ему находили нового, более компетентного или верного хозяина.
— Замок и вся сеньория — твои, — понял намек Генрих Нормандский и Аквитанский. — Поскольку деревни разорены, на пять лет освобождаешься от налогов и службы за них.
— Ничего, если я обменяю сеньорию на земли в Англии? — спросил я. — Мне удобнее защищать владения, которые расположены рядом.
— Я с удовольствием дам тебе за нее такую же и даже большую в Англии, — заверил меня герцог Генрих.
Хорошее предложение. Вот только в Англии Генриху пока ничего не принадлежало. Он понял мои сомнения и произнес твердо:
— Как только подавим мятеж в Аквитании, со всей армией отправлюсь в Англию завоевывать причитающийся мне трон! Надеюсь, ты мне поможешь?