В замке Беркет молодая жена долго ходила с открытым ртом. Светлые, теплые, богато обставленные и застеленные и завешенные коврами комнаты без сквозняков произвели на нее неизгладимое впечатление. Стол, застеленный чистой белой скатертью, стулья с мягкими кожаными сиденьями, набитыми конским волосом, серебряная столовая посуда и вилки окончательно добили Амицию. Она даже перестала смотреть на мужа сверху вниз.
— Я думала, мои родители очень богатые и живут роскошно, — призналась она, когда я подарил ей белую арабскую кобылу, грациозную и со спокойным, тихим нравом.
— Если бы ты попала в Константинополь, тогда бы узнала, что такое настоящая роскошь, — сказал я.
— В Константинополь я никогда не попаду! — с вдохом огорчения произнесла она.
На радость Ричарду. Без моей помощи он вряд ли бы обеспечил жене константинопольский уровень роскоши.
Все мои рыцари прибыли в замок, чтобы сделать взнос по случаю производства в рыцари и женитьбы старшего сына сеньора и совершить ему оммаж. Опять пировали целую неделю. На этот раз сборище было поменьше, поэтому я перенес его легче.
В середине апреля, когда в Честер пришли мои бригантины, я продал привезенные ими товары и нагрузил суда шерстью и свинцом, который пользуется большим спросом. В частности, свинец заливают в вальки весел на галерах, чтобы уравновесить, и делают водопроводные трубы. Архитектор Шарль и мне предлагал сделать трубы из свинца. Пришлось объяснить ему, как свинец медленно и уверенно убивает людей. Каравеллы сразу отправились в Лиссабон. Я задержался еще на несколько дней.
Ричарду было наказано вместе с рыцарем Тибо Кривым проехать по всем манорам, включая полученные в приданное, собрать оброк и заплатить налоги и щитовые деньги королевским чиновникам. Пусть привыкает к обязанностям сеньора. Я не собирался появляться здесь до следующей весны, когда дочери исполнится четырнадцать и надо будет выдать ее замуж. Погрузив на шхуну тонн двадцать свинца, шерсть и семьдесят молодых валлийских лучников, которые желали пошляться по дальним странам и поискать там свою судьбу, поплыл в Лиссабон.
36
Капитаны бригантин пожаловались мне, что между Лиссабоном и Опорто за их караваном погнались два пиратских судна. Дело было вечером. Дул юго-восточный ветер. Капитаны воспользовались этим, направили бригантины на северо-запад, от берега. Пираты поняли, что до темна не догонят, и, побоявшись потерять берег из вида, прекратили погоню. Поскольку по моему глубокому убеждению в португальских территориальных водах только я имею право захватывать суда, решил наказать морских разбойников.