— Твой дед просил привезти тебя весной в Нормандию, — напомнил я Симону. — Хочет женить тебя на дочери рыцаря.
— У меня уже есть женщина, — признался Симон.
— С двумя тебе будет интереснее, — сказал ему с серьезным видом.
Симон знал, что у меня в Лиссабоне две жены.
— Правда, интереснее? — с неподдельным интересом спросил он.
— Ты даже не догадываешься, насколько, — ответил я.
У меня обе жены выросли в традиции многоженства, не представляли, что может быть как-то иначе, а норманнская женщина воспитана быть единственной и полновластной хозяйкой в доме. Заранее смеюсь, предположив, какие баталии будут между нею и мусульманской наложницей. Уверен, что Симон проведет оставшуюся часть жизни в походах, чтобы как можно реже быть дома и разнимать жен.
11
Я надеялся по пути в Нормандию захватить богатого купчишку, следующего со Средиземного моря с полным трюмом восточных товаров. Увы, никто нам не попался, а времени на патрулирование, поджидание добычи, не было. Я думал, что меня ждут важные дела в Англии. Оказалось, что и там все изменилось к худшему.
— Осенью Роберт, граф Глостерский, простудился в походе и умер, — сообщил Фулберт. — Наш принц (так он называл маркиза Генриха) проиграл королю Стефану два сражения, при Криклейде и Буртоне. После смерти Роберта Глостерского он остался без денег, рыцари начали разбегаться — вот и проиграл!
Послушать некоторых, получается, что выигрывает всегда тот, кто богаче. На самом деле все намного запутаннее, а потому интереснее.
— Генрих еще в Англии? — спросил я.
— Нет, осенью вернулся в Нормандию, — ответил Фулберт. — Король Стефан оплатил ему дорогу.
Видимо, короля Стефана достала уже эта война.
— Зимой приплыла в Руан и императрица Мод, — продолжил Фулберт.
Значит, гражданскую войну можно считать законченной. Я оказался не на той стороне, но, вроде бы, зла на меня не держат. Королю Стефану служить пока не должен, потому что заплатил щитовые деньги, отдав пленных рыцарей. Буду отбывать вассальную повинность графу Честерскому, лорду Болингброку и Вильяму Фиц-Роберту, старшему сыну и наследнику Роберта Глостерского. Самое интересное, что Вильям Глостерский женат на дочери Роберта де Бомона, а его сестра замужем за Ранульфом де Жерноном. Какой-то странный у них линьяж получился. Вместо того, чтобы поддерживать друг друга, воюют со своими родственниками. В итоге я, служа графу Честерскому, буду нападать на графа Лестерского, а потом, служа графу Глостерскому, буду защищать Лестерского против Честерского. Не нравился мне такой расклад.
В замке Беркет все было по-прежнему, если не считать увеличения количества детей. А почему им не рождаться?! Все предыдущие годы были урожайными, никто не нападал и не грабил, наоборот, сами обчищали вражеские деревни и тащили все в свои. Беркенхед превращается в город. Я намекнул старосте, что пора им скинуться и построить новые стены, каменные, которыми обнести все слободы и часть пока не занятой земли, чтобы было, где строиться новоселам. Староста сразу попросил у меня денег на стены.