Во время похода Тибо Кривой по моему указанию провел агитационную работу среди рыцарей и пехотинцев. Расписал им прелести войны в Португалии и сообщил, что я перевезу их туда в долг. Расплатятся из доли в добыче. Благодаря его стараниям, в конце сентября в замок Беркет прибыло три десятка рыцарей и полсотни пехотинцев. Война в Англии закончилась, в последнем походе остались без трофеев, так что многим, особенно пехотинцам, грозила голодная зима. Они с радостью отправлялись поискать счастья в войне с неверными.
Пехотинцев погрузили на две бригантины. Вторая делала свой первый рейс. Ее совсем недавно закончил строить Тиберий. Командовал караваном Диого. В твиндеки погрузили свинец, а трюма наполовину забили шерстью. Она пользовалась большим спросом в Лиссабоне. Португальская шерсть была лучше для ковров, а английская — для тканей. Пехотинцы прокатятся на мягком до Лиссабона. Отправил бригантины на неделю раньше. Сам поплыл на шхуне вместе с рыцарями. Взял с собой в Португалию наследника, чтобы Ричард де Беркет поучился морскому делу и посмотрел дальние страны.
23
Бискайский залив на этот раз немного потрепал нас. Ветер дул северо-западный, почти попутный, но такой сильный, что пришлось взять рифы на парусах. Волны была высотой метра два-три. Они били нам справа в корму, словно пиная судно. Кормовая переборка в моей каюте воду вроде бы не пропускала, но отсырела. Старший сын лежал пластом на кровати. Блевать было уже нечем, поэтому время от времени он склонялся к стоявшему на палубе деревянному ушату с морской водой и открывал рот, из которого капала желчь. Я заставлял его пить кисловатое вино. Говорят, кислое помогает переносить качку. Задерживалась оно в желудке ненадолго. Природа отдохнула и в этом случае…
В Лиссабоне на причале нас встретил Самир. Он уже разгрузил обе бригантины и поставил их на отстой. Привезенные ими товары продал. За лето торговые суда принесли мне доход, соизмеримый с удачным боевым походом. А к весне будет построена третья бригантина. Решил, что в следующем году одна будет бегать на Честер, вторая — на Бристоль, а третья — на Руан.
— Приплывших пехотинцев я разместил в твоей деревне возле города. Крестьяне жалуются на них, — доложил Самир.
Я бы удивился, если бы было иначе. Пехотинцы — бывшие крестьяне. Как тут не подчеркнуть свое нынешнее превосходство!
— Скоро их заберу, — пообещал я.
Вечером у меня на пир. Пришли Карим, Нудд, Рис, Ллейшон и Марк. В холле на первом этаже теперь стоял длинный стол и стулья. Карим и Марк сидели справа от меня, валлийцы — слева. Дядя моей португальской жены умудрялся даже на стуле сидеть на поджатой правой ноге. Сидеть на стуле ему также непривычно, как нам на пятках. На столе стояли стеклянный кувшин с вином, большое овальное бронзовое блюдо с жареной говядиной, от которой еще шел пар. Белый пшеничный хлеб нарезан ломтями и лежит горками прямо на белой льняной скатерти. Я ввожу обычай застилать стол скатертью. Поскольку такое по плечу только богатому, обычай должен прижиться среди знати. Слуги ждут сигнал, чтобы принести следующее блюдо. Это будет жареная курица. Потом подадут рыбу, а на десерт — дыни и фрукты. Дыни здесь не такие, к каким я привык в России, включая среднеазиатские. Снаружи они похожи на тыквы, а мякоть внутри оранжеватая. Впрочем, они такие же сочные и сладкие и тоже действуют, как хорошее слабительное.