Зато Гхада быстро освоилась в замке и стала выполнять роль экономки. В свое время она намекнула, что неплохо было бы выдать ее младшую дочь за привезенного мною кастеляна. Рыцарь был не против породниться с графом. Тем более, что жена симпатичная и молодая. В итоге замком, как подозреваю, руководил не кастелян, а его и моя теща. Сыновей ее я пристроил оруженосцами к своим кузенам. Себе в оруженосцы взял старшего сына Карима, которого звали Луджин, что в переводе с арабского значило «серебро». Обычно мальчишку называли на португальский манер Луиш.
В конце октября, когда спала жара, я вместе с семьей вернулся в Лиссабон. Там в начале ноября бригантина, ходившая в последний раз в этом году в Саутгемптон, привезла новость о смерти короля Стефана. Официальная версия гласила, что умер он от расстройства желудка. Неофициальная — отравлен. Слишком хорошо чувствовал себя Стефан в последнее время, много разъезжал по стране — и вдруг после встречи с графом Фландрии в Дувре слег и через некоторое время скончался. По моему мнению, возможны были оба варианта. Могли подсуетиться сторонники принца Генриха, которые хотели видеть его на троне как можно скорее. Пока был жив Стефан, положение Генриха было довольно шатким. Постоянно ходили слухи, что младший сын короля Вильям готовит покушение на принца Генриха. В случае смерти наследника, у сына Стефана было бы больше шансов стать королем Англии, чем у малолетних сыновей Генриха или его младших братьев. Опять бы началась гражданская война. С другой стороны, король Стефан к концу войны выглядел очень больным. Подписание мирного договора взбодрило его, но не надолго. Как бы ни умер Стефан, да здравствует король Генрих по прозвищу Короткий Плащ!
37
В начале апреля я отправился на шхуне в Англию. В замке Беркет меня ждал внук, которого назвали Ричардом в честь отца. У Санлисов принято давать старшим сыновьям имя отца. Судя по ублаженному лицу моего старшего сына, рождение ребенка в положительную сторону повлияло на сексуальность Амиции. Они теперь усиленно трудятся над зачатием второго ребенка. Правда, пришлось им на время расстаться. Я взял обоих сыновей с собой на встречу с королем Генрихом, который объезжал свои новые владения с большой свитой. Начали они с восточных графств и сейчас приближались к Линкольну.
Город начал обрастать слободами, в которых селился ремесленный люд, в основном ткачи. Англичане пришли к выводу, что лучше продавать шерстяные ткани, чем шерсть. По качеству их ткани пока уступали фламандским и итальянским, сотканным из английской шерсти. Привезенные моими бригантинами, итальянские шерстяные ткани расходились здесь на ура.