Нашей целью был Бежа — городок километрах в семидесяти южнее Эворы. Он располагался на высоком холме, как и большинство арабских населенных пунктов на полуострове. По форме — неправильный пятиугольник. Сухой ров был шириной метров семь. Стены высотой метра четыре с половиной. Трое ворот. Восемь башен, включая надворотные. Стены и башни сложены из песчаника, светло-коричневого, ноздреватого. Подошли мы к городу, когда красноватое солнце уже опускалось за горизонт. Под его лучами песчаник порозовел, словно впитал кровь.
— Хорошая примета, — сказал Карим. — Мы обязательно его захватим.
— Считаешь, что его надо захватить? — спросил я. — Может, они откупятся.
— Нет, — уверенно произнес он.
— Почему? — поинтересовался я.
— Их давно никто не захватывал, — ответил Карим.
— Все равно поговори с алькальдом, потребуй полторы тысячи золотых, — приказал я. — Пусть думают, что мы не собираемся их штурмовать.
Карим был прав. Горожане платить не хотели. Алькальд не сказал нет, пообещал подумать до утра. Мы — тупые, самоуверенные франки — расположились лагерем неподалеку от Бежа в ожидании денег. Развели костры, зажарили захваченных овец, не особо опасаясь нападения. Караулы, конечно, выставили, но всего три по три человека в каждом. Напившись вина, солдаты допоздна орали песни. Только к полуночи наш лагерь затих.
Я подождал еще пару часов, чтобы горожане убедились, что франки завалились спать, и отдал приказ Нудду и Рису выдвигаться к стенам. С первым отрядом пошел Жиралду, со вторым — Тиагу. Лестницы на этот раз не стали делать. Умфра, после взятия Эстремоса, сказал, что с ними много шума. С «кошками» получается намного тише. И Нудд мне сообщил, что в Алкасере тоже пытались залезть по лестницам. Может быть, из-за них и влипли.
На рассвете ворота Бежа были открыты, и мой отряд ворвался в город. Громкий стук копыт по мощеным, кривым и узким улочкам сообщил горожанам, что в их жизни наступили неприятные перемены. Впрочем, особой паники не было. Люди сидели в своих домах, огороженных высокими дувалами и ждали своей участи. Только небольшой отряд на вершине холма возле дома алькальда и мечети попробовал оказать сопротивление. Рыцари покололи их копьями и порубили мечами за несколько минут.
У алькальда, старого бербера, было четыре жены и семь наложниц. Одна жена, самая увешанная золотом, была старше мужа. Ее, поснимав с тела украшения, мы оставили в разграбленном доме. Остальные пойдут с нами на противоположный берег реки Тежу. Самая молодая наложница алькальда, тоненькая девочка лет двенадцати-тринадцати, очень понравилась Симону.