Амиция де Санлис оказалась не красавицей, но симпатичной девицей. Блондинка с белой кожей, через которую просматривались бледно-голубые жилки, длинными ресницами, голубыми глазами и сочными, алыми губками. Она была немного длиннее Ричарда, который, в отличие от высокого Роберта, рост взял у материнской линии. Будущего мужа рассматривала без всякого стеснения, смутив его. Быть парню под каблуком!
По совету Шусан я на всякий случай захватил с собой подарок для невесты — захваченное у арабов, золотое колье с красными, синими, желтыми, белыми и зелеными топазами. Работа была очень тонкая, искусная. Здесь такие вещи встречаются редко и стоят целое состояние. У Амиции де Санлис от восторга белое личико стало розовым. Она долго рассматривала себя в серебряное зеркальце, позабыв о женихе.
— Ходят слухи, что ты сказочно богат, — сказал Роберт де Бомон, наблюдая с улыбкой за своей внучкой. — Раньше я им не верил.
Следующий день мы пировали. С заходом солнца Симона де Санлиса и Ричарда де Беркета отвели в часовню, расположенную на галерее второго этажа. Оба были в белых рубахах, неподпоясанных, и теплых плащах, поскольку в часовне было холодновато. Им принесли жаровню, но не оставили ни свечей, ни факелов. По идее они должны были всю ночь молиться, но, уверен, будут просто болтать.
Утром их, продрогших и зевающих, привели в холл на третий этаж. Роберт де Бомон посвятил в рыцари Ричарда де Беркета, а я — Симона де Санлиса. При этом подумал, что мой сын стал настоящим рыцарем, а вот граф Нортгемптонский — не знаю, зависело от того, считать ли меня самого имеющим право посвящать?! Слуги надели юношам пояса с мечами и прикрепили шпоры к сапогам. Теперь оба имеют право сидеть за одним столом с остальными рыцарями.
Тут же привели двух невест и обвенчали новоиспеченных рыцарей. Наверное, чтобы уравновесить радость от посвящения в рыцари. Алиса де Гант оказалась квеленькой, с бледным худым личиком, на котором большие голубые глаза горели то ли от счастья, то ли из-за болезни. Она была еще совсем ребенком. Интересно, дадут ей подрасти или станет женщиной этой ночью? Впрочем, это не мое дело.
Следующая неделя прошла в беспробудной пьянке. Я устал от нее больше, чем от многомесячной летней военной кампании. Как только законы гостеприимства позволили откланяться, я сразу отправился в путь. Амицию де Беркет везли в возке. Ричард де Беркет все время скакал рядом на арабском скакуне и пытался развлечь ее. Судя по капризному выражению на лице молодой жены, секс пока не доставляет ей удовольствие, но в двенадцатом веке голова у женщин начинала болеть только после рождения пятого ребенка. Следом плелись еще два возка, в котором ехали две служанки и везли приданное: одежду, ткани, постельное белье… Такого барахла у нас своего хватало, причем лучшего качества, но отказываться было не принято.