Я догадался, что разговор этот ведется с подачи принца Генриха. Тому, видимо, не хотелось самому выслушивать отказ.
— Нет, — отказался я. — Не хочу убивать единоверцев. Лучше буду воевать с сарацинами. Пусть мои сыновья послужат ему. Я их научил почти всему, что умел сам.
— Воинскому таланту не научишь, — возразил Роберт де Бомон.
— Как и таланту управлять, — согласился я.
— Твои планы на счет женитьбы сына не изменились? — просил он.
— Нет, — ответил я. — Думал, ваши изменились из-за смерти твоего зятя.
— Наши тоже не изменились, — сообщил Роберт Лестерский. — Можем прямо отсюда поехать в Нортгемптон. У меня там намечается посвящение внука в рыцари и женитьба его на Алисе де Гант, дочери графа Линкольнского.
Эта Алиса — внучка Вильгельма де Румара. Я приложил руку к ее появлению на свет, захватив ее отца в плен в Линкольнском сражении и отдав потом лорду Болингброку. Ей сейчас самое большее лет десять. Спешат прямо или косвенно породниться со сторонниками принца Генриха.
Мой сын Ричард успел уже познакомиться с Симоном де Санлисом-младшим, тоже пока оруженосцем. Он на год старше моего сына. Юноша присягнул принцу Генриху за полученные в наследство владения. Их много. Без дедушкиной помощи вряд ли удержит столько. Юноши вроде бы нашли общий язык. Одному, видимо, не терпелось сплавить сестру, а другому — до нее дорваться. В четырнадцать лет гиперсексуальность так давит на мозги, что неважно кого, лишь бы побыстрее.
В Нортгемптон отправились одним отрядом. Ночью прошел снег и не успел растаять. Он вминался под копытами лошадей и колесами возков, становясь синевато-серым. Вмятины быстро наполнялись водой.
Город был обнесен рвом шириной метров двенадцать, валом высотой метров семь и каменными стенами высотой метров восемь. Башни прямоугольные. Особенно мощной была надворотная, через которую мы въехали. Улицы вроде бы вымощены камнем. Снег мешал рассмотреть толком. Дома в основном двухэтажные. Первый этаж каменный, второй — деревянный. Замок тоже был каменный и очень большой. Донжон пятиэтажный, высотой метров двадцать пять, с четырьмя дозорными башенками наверху. Меня с сыновьями, как почетных гостей, разместили на третьем этаже, в каморке рядом с камином. Там не было естественного освещения, зато и сквозняки отсутствовали. В холле они набирали такую силу, что пламя свечей и факелов время от времени наклонялось почти параллельно полу. В каморке стояла широкая кровать, и на стене висел старый, потертый ковер. Да и все убранство замка было довольно убогим. Деньги у Санлисов водились. Скорее всего, дело в привычке так жить.