— Не трогайте его! — приказал я.

Пришлось повторить приказ еще два раза, потому что разгоряченные рыцари рвались наказать обидчика их жеребцов.

— Бросай оружие, и я отпущу тебя на свободу, — сказал я шустрому малому.

— Не врешь? — спросил он.

— Ты как разговариваешь с графом?! — прикрикнул на него один из моих рыцарей.

— Откуда я знаю, кто он такой?! — произнес малый в оправдание и бросил копье на брусчатку.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Хуан, — ответил солдат.

— Пойдешь ко мне служить? — предложил ему.

— Пойду, — не раздумывая, согласился Хуан.

— Можешь взять свое копье, — разрешил я и спросил: — Много в донжоне людей?

— Солдат не больше десятка, остальные женщины и дети, — ответил он.

— Кастелян там? — спросил я.

— Нет, он в сражении участвовал. Вместе с рыцарями поскакал, а где сейчас — одному богу ведомо. Или дьяволу, который давно его, негодяя, ждет, — ответил Хуан.

— Не любил ты кастеляна, — пришел я к выводу.

— Его никто не любил, кроме графа, — сообщил солдат.

— Даже так?! — произнес я. — Тогда скажи тем, кто в донжоне, что, если сдадутся, отпущу без оружия и доспехов.

В донжоне засели восемь мужчин и около полусотни женщин и детей, в том числе семья кастеляна. Узнав, что кастелян погиб и что будут отпущены на свободу, приняли условия капитуляции. Я разрешил женщинам найти и похоронить мужей и приказал альмогаварам проводить их до ближайшей деревни. В башнях прятались еще шестеро защитников. Эти сдались без всяких условий. Я послал трех солдат во главе с Хуаном на поиски графа Фернана де Меланда, живого или мертвого. Со знатными людьми, даже мертвыми, в эту эпоху принято обходиться с почтением.

В замок стали приводить пленных, не пострадавших или легкораненых, и сносить трофеи. Среди пленных оказалось несколько рыцарей. Их отделили, разместили в кладовой на первом этаже, куда вела винтовая лестница из холла на втором. Принесли на алом плаще графа Фернана де Меланда. Это был склонный к полноте мужчина лет тридцати пяти, жгучий брюнет с орлиным носом и тонкими губами, благодаря которым напомнил мне Брайена Фиц-Каунта. Лицо бледное, ни кровинки, отчего короткая щетина казалась еще чернее. При сиплом выдохе у края губ надувались небольшие розовые пузырьки. На графе была окровавленная, позолоченная кольчуга двойного плетения, проткнутая справа на груди стрелой с обломленным оперением и окровавленные острием, которое торчало из спины. Стрелу выдернули рывком. Фернан де Меланд никак не прореагировал, но продолжил надувать розовые пузырьки. С него сняли кольчугу, наручи, поножи и кольчужные шоссы, тоже двойного плетения и позолоченные, и отнесли в холл на третьем этаже. Вместе с графом пошел один из лекарей-иудеев, которых я в количестве не меньше трех брал в последнее время в походы. Лекари следовали за войском с большой охотой, потому что, не рискуя жизнью в бою, имели долю от добычи. Остальные два занимались ранами моих рыцарей. Затем обследуют вражеских рыцарей, моих пехотинцев и напоследок — вражеских. Классовый подход стоял на первом месте даже по отношению к врагам.