— Мне говорили, что ты хорошо играешь в шахматы, — сказал граф Роберт и предложил: — Сразимся?
— Не возражаю, — согласился я, уточнив: — Это не я играю хорошо, а плохо играют мои противники.
Роберт де Бомон возил с собой довольно оригинальные шахматы: белые фигурки были из слоновой кости, а красные — из янтаря. Играл он осторожно, но думал не так долго, как Ранульф де Жернон. Первую партию выиграл я и довольно легко. Во второй предложил ничью, хотя можно было бы побиться за победу. Третью, с большим трудом, выиграл граф Лестерский. Я ему не поддавался, просто «зевнул» пару фигур, потому что погрузился в воспоминания о прошлом будущем. Янтарь напомнил мне Калининград, где я стоял месяца три на ремонте и ездил с одной интересной местной дамой на выходные на берег моря. Она любила бродить босиком по песчаному берегу и искать янтарь. Я до сих пор помню отпечатки ее маленьких узких ног на влажном песке.
Когда стало понятно, что проигрываю партию, сказал:
— Герцог Жоффруа дал мне часть земель, отобранных у тебя, десять маноров и замок — копию этого.
— Я знаю, — произнес граф Роберт, делая ход.
Следующим ходом он собирался объявить мне шах, а потом мат. И попал в ловушку. Я сделал ответный ход, который разрушал всю его комбинацию, затем забрал его коня. От поражения это меня не спасло, но дало возможность поиграть еще минут пять.
— Я готов обменять эти земли на английские где-нибудь неподалеку от моих здешних владений, — предложил я, получив мат.
Земли в Нормандии ценились выше. При одинаковой площади они приносили больше дохода. Да и климат там был получше, не такой дождливый.
— Ты мне предлагаешь уже второй подарок за день, — недоверчиво глядя на меня, произнес граф Лестерский. — Что тебе от меня надо?
— Точнее будет, чего мне от тебя не надо, — сказал я. — Мне не надо, чтобы ты стал моим врагом. Предпочитаю не воевать с умными людьми. Но в этом случае я не делаю тебе подарок. Мне, действительно, лучше иметь земли здесь, а не в Нормандии. Тут их легче будет защищать. Я и так разрываюсь межу Англией и Португалией.
Он ведь не поверит, что англичане будут долго еще высаживаться в Нормандии и разорять ее, а вот в Англию чужеземцы будут попадать только малыми отрядами.
— В это, наверное, трудно поверить, но я — не воинственный человек, — продолжил я. — Стараюсь воевать только по необходимости. У меня есть уже достаточное количество земель, чтобы достойно встретить старость и обеспечить всех своих детей. Теперь надо защитить приобретенное, в том числе наладив хорошие отношения с сильными соседями.