Тотального перевеса в силах мы лишились уже к середине второго дня, когда к войскам преданной Юсупову эскадры присоединились жандармы и императорская гвардия, и хотя сражаться никто не собирался все понимали что страсти напряжены до предела и малейшего чиха хватит для того чтобы развязалась бойня.

Были и те, кто пытался заработать на сложившихся обстоятельствах, и среди аристократии, и среди военных, но куда больше таких людей было среди купцов, простолюдинов и преступников. Последних прижали, чтобы не суетились как мыши под ковром и не пищали под ногами. А вот с аристократией надо было что-то решать.

В первую очередь проблема состояла в перебежчиках, которые ходя с бала на бал искали, где вода глубже, а плюшки больше. Многих из них можно было сразу отметать, потому как не входили ни в боярскую думу, ни в дворянское собрание, но с некоторыми приходилось торговаться.

— Чего хмуришься? — спросила Ария, когда во время очередного светского раута мы наконец завершили беседу с мелким графским родом откуда-то с Урала.

— Слишком чувствуется разница в подходах. — ответил я, беря себя в руки. — Только и слышу от бояр про род, от купцов про прибыли, а от дворян про титулы… одни военные радуют, про долг родине говорят.

— Это просто ты с ними общий язык нашел, а так все думают примерно про одно и то ж — благополучие семьи и потомков. — заметила Мария. — Просто для них оно идет через разные вещи. Бояре, чьи родословные насчитывают и тысячу, и даже две тысячи лет, мыслят категориями сдерживания, чтобы их потомки получили то же что есть у них.

— Да я всё прекрасно понимаю. — поморщившись ответил я. — Только вот свести их вместе — и получим пороховую смесь, в которую достаточно кинуть спичку и всё взорвется. А нужен цемент, что-то что было бы незыблемым.

— И мы вновь возвращаемся к трону. — настойчиво проговорила Мария. — Это та гора, с вершины которой можно уже пренебрегать мелкими желаниями и капризами подданных. Она тебя не отдаляет и не делает принципиально другим, но открывает возможность быть независимым арбитром.

— Удобство и польза, взамен на свободу и постоянное сидение во дворце. — поморщился я, глотнув чуть сладковатого клюквенного морса.

— Куда лучше, чем всю жизнь гоняться за лишней копейкой или жить на передовой опасаясь за жизнь семьи и друзей. — возразила Мария. — Тем более, что никто тебя во дворце, как принцессу в башне, запереть не сможет. Да и личная сила полководца и правителя сейчас ценится ничуть не меньше, чем пару тысяч лет назад.

— Да-да, вот только эта личная сила может выйти боком. В прямом смысле. Вспомни Бориса, и то во что он превратился. — сказал я, и улыбка исчезла с лица супруги. — Толку быть почти всемогущим, если каждое твое действие может обернуться крахом для целого континента?