— Мы своё уже отвоевали, Петр Николаевич. — покачал головой Долгорукий. — Сполна отплатили империи за всё. Уверен, никого из присутствующих у вас не получится назвать трусом или предателем. А то недопонимание, которое возникло между некоторыми из нас, легко решится. Сегодня же. Верно я говорю, князь?

— Верно. — нехотя ответил Юсупов. — Войска вернутся на рубеж, я же останусь, как того и требует её императорское величество.

— Хорошо, очень хорошо. — вздохнул старик Долгорукий. — В таком случае думаю нет смысла продолжать. Коли ситуация на фронтах будет критичной, мы придем вам на помощь.

— Каждый член молодежной партии пройдет через оборону рубежа. Получат обучение у сильнейших одаренных и изучат новые техники управления резонансом. — сказал я, глядя в зал. — Те же, кто решит отсидеться в столице, не отработав долг родине, будут вынуждены выйти из партии. Чтобы не было недопонимания, как сегодня, будет налажено вещание на штаб армии и личные коммуникаторы тех, кто имеет место в думе.

— Законы прямо запрещают голосовать тем, кто не находится в здании думы. — попробовал возразить Юсупов. — И никакие доверенности этого не изменят.

— К сожалению этот закон устарел. — пожал я плечами. — Уверен, найдется инициативный молодой, или не очень, человек, который в ближайшее время сформирует поправки к закону, которые позволят голосовать находящимся на рубеже, или в других горячих зонах.

— Да, думаю внесение такого законопроекта в данный момент более чем актуально. — поддержал меня Петр. — Ещё раз, господа. Вы — свет нации. Одни из сильнейших одаренных, независимо от вашего возраста. А потому кому, как не вам, показать себя на передовой, чтобы показать простолюдинам кто мы есть⁈

— Верно говорите, Петр Николаевич! Верно! — раздалось несколько криков из зала. — Чернь должна знать свое место! Покажем им, где они, а где мы!

Я от этих слов невольно поморщился, но сейчас точно было не время проводить экстренные реформы дворянского права. Только возмущения среди аристократии нам не хватало. Они и так будут, кто же хочет отправлять свою сыночку-корзиночку на фронт, но так у них хоть будет мотивация.

— На сем заседание государевой думы считаю закрытым. — громко проговорил Владимир Михайлович Долгорукий, и выключил свой микрофон. Люди не спешили расходится, тем более что у всех были какие-то личные вопросы. Ко мне буквально очередь выстроилась, из тех, кто хотел пообщаться и не успел попасть на приемы за прошлые дни. Так что вечер у нас затянулся.

— Итак? — сурово спросил император, собрав в малом кабинете Юсупова, Морозова, Долгорукова и Багратиона. Екатерина тоже присутствовала, но сидела чуть в стороне, не особенно обращая внимание на говоривших. — Я четко дал задание, подготовить войска к вторжению. Выиграл вам время, проведя обмен пленными. Дал возможность увести суда от возможного теракта. И что же в результате? На всех каналах только и обсуждают, что признание думой и дворянским собранием заслуг Александра!