— Юсуповы так и не пришли? — осмотрев зал спросила Екатерина у своей фрейлины, княгини Бажовой.

— Нет, ваше императорское величество, ни князя, ни супруги с детьми. — ответила та, заставив Екатерину еще больше нахмурится. Вечер в целом проходил нормально, во дворце собрались почти все её сторонники, но были и раздражающие факторы.

Многие из приглашенных подходили к Александру и супругам, и не только чтобы поздороваться, они останавливались, о чем-то переговаривались. Некоторые пожимали руки. И хотя большинство могло бы сказать, что это не более чем жесты вежливости и доброй воли, она прекрасно понимала, что это неприятный звоночек.

Если сегодня ей не удастся осуществить договоренность с патриархом, те же люди что клянутся ей в вечной верности уже завтра будут делать то же самое по отношению к Чужаку. И хотя мнение света, особенно после очередного ножа в спину от брата, волновало Екатерину не так сильно, но вот действия Бориса… как минимум бесили.

Вернувшийся супруг был совершенно не тем человеком что шестнадцать лет назад отправился в Тунгусскую зону. Он и раньше был мрачным и сосредоточенным, часто не ставящим ни во что людей, особенно слуг, но то во что он превратился сейчас вообще сложно было назвать человеком. А эта его привычка давить диссонансом…

Он обещал вернуть Екатерине силы перед отъездом. Обещал вновь настроить камень, и попросил за это не так чтобы много — помочь в отлучении от престола Александра. После всего произошедшего это была, пожалуй, единственная позиция по которой сходились их мнения. Вот только Екатерина не собиралась сдаваться.

Отдать трон ещё даже не родившимся внукам, когда под боком есть родной сын, которого она наконец сможет воспитывать сама. Совершенно нормальный, здоровый ребенок, а не валяющийся в коме инвалид — что это если не счастье? Ему не хватает только правильной фамилии и возможности унаследовать престол. А уж она воспитает из него настоящего императора. Да и времени будет достаточно.

Править еще пятнадцать-двадцать лет, растить и воспитывать любимое чадо, наконец не вкладывать все силы в безвольный труп, а заниматься государственными делами и своими исследованиями на правах полноправной императрицы. Обо всем этом ещё два года назад она могла только мечтать. И оставался только один скользкий вопрос.

Борис не желал признания бастарда. Да, в ровной степени он не считал своим сыном Александра, не раз называя его чужаком. Но к её ребенку относился вовсе как к мерзкому отродью, которое не заслужило жизни. И это после того, как сам он шлялся непонятно, где столько лет! Пусть он даже не может больше иметь детей, она то тут при чем? Да и сколько девок он успел перепортить за эти годы?