— Нет. Пока рано. — подумав решил я. — Если Филарет пошел ва-банк, решив что ему больше никто не помешает, то его будет ждать сюрприз. Лучше распорядись о том чтобы пришли Багратион и Рублев.

— Какой из Багратионов? — спросила супруга. — А Инге и Марии я могу рассказать, что ты очнулся?

— Да, конечно, они всё равно выяснят, так уж лучше сразу. А на счет Багратионов, если есть оба, пусть оба и приходят. — ответил я, решив, что чему быть, того не миновать. И если уж у целого императора и чудища получилось скрываться посреди Петрограда, значит у меня выйдет не хуже. Лучше укрыться, по крайней мере пока я не готов к активным действиям. Ни физически, ни морально.

Разговор со странником произвел на меня очень гнетущее впечатление, и заставил во многом пересмотреть свои взгляды на дарников. Если каждый из нас приближает конец этого мира, если ему и так осталось всего несколько шагов до пропасти, то может все мои планы по взращиванию молодого поколения одаренных — глупость?

А может и ещё хуже — прямой путь к тотальному разрушению. Вот только сидеть на попе ровно и учить одаренных медитировать — явно не мой выбор, к черту мир, который невозможно изменить. Даже если у меня есть впереди вечность, а долголетие этому телу я в состоянии обеспечить прямо сейчас, это все равно не повод сидеть сложа руки. Только как добиться того, чтобы мир не рухнул?

Очевидный ответ — закрыть разломы. Если они питаются жизненной силой одаренных, если в их центре стоит виновник прорыва — значит есть шанс. Вот только, помня каких усилий и травм мне стоило закрыть только формирующиеся врата диссонанса, представить через что придется пройти в центре зоны — было трудно. А ведь они не пустые, это Екатерина стояла одна одинешенька, а зоны кишат тварями.

Время поразмыслить мне дали. Всё же собрать совет министров тайно, так чтобы об этом не стало известно двору, довольно проблематично. Но моим соратникам это удалось. Первыми пришли супруги, благо они просто навещали больного мужа, и ничего странного в этом не было.

— Ваше высочество, рад видеть, что вы пошли на поправку. — чуть склонился Константин. Его отец, стоявший за спиной сына, склонился куда сильнее, но промолчал. Учитывая что император вновь исчез, Леониду можно было только посочувствовать, ведь он все это время тайно служил истинному правителю и одновременно радел за государство. Одна провокация на военных учениях чего стоила.

— Выпрямитесь, официально я вообще в коме, а уж тебе, дорогой друг, и вовсе гнуть спину зазорно. — улыбнувшись проговорил я.