— В таком случае придётся подходить к этому вопросу комплексно. Выдвигаемся на передок, будем отстраиваться прямо у окраин городов, — решил я, обозначая ещё не захваченные искажёнными населённые пункты. — Командование уже объявило эвакуацию из опасных районов, так что спасать идиотов — не наша задача. Но вот сберечь максимум разумного населения необходимо.

— Мы не успеем возвести укрепления, если будем двигаться одним костяком, — заметил Рублёв. — Лучше выбрать отдельные направления и обезопасить самое важное. Рига, Минск, Киев.

— В Малороссии дела будут попроще, там Днепр, и его форсировать искажённые не смогут, — заметил Таран.

— Вот только это означает, что мы потеряем всё левобережье, — возразил я. — Я не готов взять на себя смерти ещё пятнадцати миллионов человек. Свяжитесь с командованием южного округа, попробуем выяснить их позицию.

— Понял, сейчас сделаем, — ответил Таран, и через несколько минут перед нами появилось лицо в край уставшего, но вполне живого Романа Суворова.

— Ваше императорское высочество, — улыбнулся мужчина. — Рад вас видеть в добром здравии и поздравляю с победой на восточном фронте. У нас, к сожалению, поводов для радости не так много.

— Ну вот вам один: мы идём на соединение с вашей группой войск, — я постарался улыбнуться, чтоб приободрить дядю, но Роман нахмурился. — Можете рассказать, где сейчас оборонительные рубежи, чтобы мы могли поставить технику?

— Мы пытаемся сдерживать тварей на рубеже Брест-Луцк-Львов, — ответил Суворов, переслав нам данные. — По берегам Буга. Но сплошные укрепления возвести невозможно, часты прорывы между патрулями… а кроме того, основная часть искажённых идёт на Львов, тут сейчас особенно жарко. Рек, которые могли бы замедлить движение искажённых на нашем участке, нет, твари уже в пригородах.

— Как вы держитесь? — спросил я.

— Баррикады и постоянные обстрелы монстров с воздуха, — ответил Роман и поморщился. — Боеприпасы на исходе, но мы пока справляемся: выгребаем всё из старых арсеналов, спасаемся, сжигая кварталы на территории противника. Это хоть ненадолго останавливает врага, отпугивает тварей от города.

— Как с эвакуацией? — спросила Ангелина.

— Люди покидают свои дома неохотно. Пытаются взять с собой целые баулы, обвешивая технику со всех сторон. Возмущаются, когда мы не пускаем их в автобусы с горой скарба, — невесело усмехнулся Роман. — Будто одеяла и шмотки им дороже собственных жизней. Фермеры и вовсе с ума посходили, некоторые всерьёз считают, что всё, что мы делаем — лишь бы отобрать у них скотину и землю. Верят, только когда искажённые прорываются на их территории, но, тогда, как правило, уже поздно.