— То есть не мешали править, — закончил за меня мысль Филарет. — И для этого ты готов пойти на всё, даже обманывать народ, представляясь святым.

— Вы меня вынудили, — спокойно сказал я, глядя прямо в глаза патриарха. — Это была именно ваша идея. И нимб, и крылья. Я до последнего не хотел их использовать, но ваше воинство Христово и конфликт с остальными религиями… Так не должно быть, у нас один враг, а вы тянете одеяло на себя.

— Один ли? — грустно усмехнувшись, спросил Филарет. — Я не позволю тебе возродить духовную канцелярию, в России останется патриарх!

— Если это всё, что вас в данный момент беспокоит, я совершенно не против, — ответил я, равнодушно разведя руками. — Пока вы не мутите воду и не мешаете мне защищать страну, можете делать всё, что вашей душе угодно.

— Моё дело — вести паству к истинному свету. Ко Христу, — сурово зыркнув на меня, сказал патриарх. — Ты же обманываешь их, предстаёшь лжепророком и лжемессией. Антихристом во плоти!

— Ещё раз, это ваша идея, не моя! И не угрожай вы ради глупых амбиций обрушить фронт, поставив под угрозу миллионы людей, я бы не стал прибегать к столь грязной уловке, — ответил я, не отводя взгляд. — Вы вынудили меня пойти на это, так что это только и исключительно ваша вина. Хотите, чтобы я отказался от навязанного вами образа? Нет проблем, но вначале вам придётся предстать перед судом ваших же собратьев, архиепископов и повиниться во всём произошедшем. Посмотрим, останетесь ли вы после этого на патриаршем престоле.

— Любой обман, каждая ложь рано или поздно становятся явными, — проговорил патриарх и скривился, когда я в ответ лишь кивнул на одиноко лежащий на столе кристалл памяти.

Догадываясь о готовящемся мятеже, мы, естественно, озаботились записями всех встреч, всех отказов от боеприпасов или поддержки судов. Фиксировали и запрет со стороны церкви и командующих воинством Христова на проверки и ревизии. Сохранили записи переговоров за несколько дней до готовящегося похода на Петроград.

— Стоит нам это опубликовать, и авторитет церкви существенно пошатнётся, — проговорил я, глядя прямо в глаза Филарету. — Нет, он, безусловно, останется очень велик. А учитывая создаваемый мною образ, даже увеличится…

— Но это ложь, — нахмурился Филарет.

— Не больше, чем ваши цели для воинства Христова, — отмахнулся я. — Итак, ваше условие я услышал — сохранение текущего церковного устройства…

— Россия должна быть православной! — настойчиво сказал Филарет.

— … будь на дворе век пятнадцатый или даже семнадцатый, я бы согласился, — покачав головой, ответил я. — В Российской империи проживает множество национальностей, исповедующих ислам, протестантизм, католичество и даже буддизм с шаманизмом, так что я не стану развязывать церковные войны на пустом месте. Я и так дал вам в руки весомый козырь — крылатого ангела в виде символа.