Чем дольше мы ждали, тем больше заинтересованных взглядов я на себе ловил. Некоторые — едва заметные касания, другие — липкие и обволакивающие, будто пытающиеся забраться под кожу. Ни тем, ни другим я не отвечал, оставаясь монотонно спокойным и сосредоточенным.

Короткая схватка с неизвестным заставила меня выложиться, запас праны в восьмой чакре, расположенной между огнем и третьим глазом, просел на четверть, и при этом я не мог восполнить ее с помощью единственной своей полностью раскрытой чакры — убежища души. И это было не слишком приятно, ведь остальные, даже нераскрытые, я подпитывать мог.

— Приготовьтесь, — услышал я голос Василия и тут же, вынырнув из медитации, понял, что граф Суворов стоит с бокалом шампанского в руке. Похоже, настало время замечательных историй, или он просто готовится толкнуть речь. Угадал.

— Дорогие гости, друзья, соратники, — произнес генерал, и все разговоры в зале мгновенно стихли. — Я рад приветствовать всех вас на этом первом открытом вечере с гибели моего горячо любимого сына и наследника, Бронислава. Почтим его минутой молчания.

Все за столом, а затем и в зале, склонили головы. Я слышал, как некоторые шепчут слова молитвы. Мирослав, тоже шевеливший губами, несколько раз перекрестился, а затем замер, прижав кулак ко рту, будто целуя крестик. Выдержав условленную минуту, он поднял голову и, внимательно осмотрев зал, продолжил:

— Трагические события заставили империю содрогнуться, многие из вас потеряли родственников, близких и друзей. Мои вам искренние соболезнования, — сказал генерал и снова замолчал на несколько секунд. — Однако жизнь не стоит на месте, и дело павших должны продолжить живые. В соответствии с последней волей Бронислава. Исполняя давнюю, славную традицию Суворовых, я принял решение признать сына полка, лучшего учащегося-первогодку, наследником Бронислава. Александр, прошу, подойди ко мне.

Оп-па. Как неожиданно и приятно, аж ноги подкашиваются. Или это из-за десятков ненавидящих взглядов, что словно клинки вонзились мне в спину? И ведь некоторые из них, если не все, обладали вполне ощутимой силой и, не будь между нами Василия, вполне могли этими взглядами и проткнуть. На плохо слушающихся ногах я вышел вперед и, приблизившись к столу Суворовых, взял под козырек.

— Вольно, — по-отечески улыбнувшись, произнес Мирослав. — В соответствии с волеизъявлением моего погибшего сына Иванов Александр станет Суворовым, как только пройдет инициацию и закончит это славное училище. У Александра выдающиеся результаты, он не только стал лучшим среди первокурсников, но и обогнал по своим показателям многих со второго. Так что я буду рад назвать его внуком.