— Даже если бы предупредил, это что-то изменило бы? — прикрыв рот бокалом, едко спросил Мирослав.

— Нет. Ты прав, дорогой, многое поменялось, — ответила Людмила, положив свою ладонь поверх руки графа.

— Она имеет в виду, что всего несколько месяцев назад большинство в этом зале общались со мной и отцом только из-за нашей связи с Меньшиковыми, — улыбаясь, произнес Роман, повернув голову к главе рода, так что со стороны зала его лица было не разглядеть. — Кто мы такие? Всего лишь военные, не решающие в мирной империи ничего. Так было, но больше так не будет.

— И ты прав, сынок, — широко улыбаясь, ответила Людмила, а затем, сделав вид, что промокает губы салфеткой, добавила: — Но это еще ничего не значит. Род Меньшиковых в опале, но не навсегда. Земли, заводы, пахотные поля и капиталы — все это осталось за моими братьями, и все это знают.

— У тебя еще и отец жив, — заметил Мирослав, не снимая с лица улыбки. — И от того, что он скажет, когда его найдет тайная полиция, будет зависеть очень и очень много. По крайней мере, помощники Константина наговорили ему на казнокрадство, так что вскоре у тебя может появиться новое поместье.

— У меня? Ты хотел сказать у нас, дорогой? — лучезарно улыбаясь, проговорила Людмила. — Ты такой молодец, все в семью. Жаль только, что ради этого погиб наш сын и моя племянница осталась вдовой, а ведь ее приданое немало поспособствовало исполнению твоих задумок.

— Да, Бронислава жаль, — не сумев скрыть раздражения и скорби, проговорил Мирослав. — Ему совершенно не обязательно было тогда погибать. А вот твоей крестницы не жаль совершенно. Лучше бы Роман ее придушил в первую же брачную ночь. Говорят, ей такое даже нравилось.

— Не смей так говорить о сыне, — вспыхнула, но мгновенно взяла себя в руки Людмила. — Прости, дорогой. Я слишком его любила, и рана еще кровоточит.

— Да. Ты права. Просто больше не поднимай эту тему, — вздохнув, проговорил Мирослав. — По крайней мере, на людях.

— Прошу прощения… можно мне задать вопрос? — тихо сказал я, чем немедля заслужил гневный взгляд Людмилы и заинтересованный Мирослава.

— Ты его уже задал, — чуть улыбнувшись, проговорил граф. — Но продолжай.

— Вы прикрываетесь салфетками и бокалами, но разве нет техники резонанса, позволяющей слышать все в определенном секторе? — чуть смутившись, произнес я. — Напитать третье ухо энергией или направить слух воронкой, как в эндоскопе.

— Есть, конечно, — ответил Роман. — Но мы отгородились от остального зала щитами, так что большая часть подобных техник просто отражается. Как и звуков. Но учитывая, что они прозрачны — чтецы по губам могут расшифровать нашу речь. Что же до устройств, одним из которых ты пользовался, они блокируются нашим резонансом.