— Это не ваша вина, и вообще, я еще не принял титул, — проговорил я.

— Прошу вас удалиться, если племянник захочет с вами связаться, он обязательно сделает это через секретаря-ординарца, — проговорил Роман. — Где он?

— Здесь, ваше сиятельство, — поклонился Леха, ожидавший моих распоряжений чуть в стороне.

— Гхм. Я имел в виду другого, — нахмурился Роман. — Где Строганов?

— Вторая тактическая, ваше сиятельство, — не разгибаясь ответил Шебутнов с легким удивлением в голосе. — Они ушли на перехват возможных зачинщиков.

— Ясно. Вольно, кадет, — сказал граф, наблюдая за Лёхой. — Александр, идем.

— Ваше сиятельство, разрешите завершить обещанное мероприятие, раз уж все устаканилось? — спросил я, не спеша уходить от своих людей. — Я взял на себя обязательства и хотел бы их выполнить в полном объеме.

— Раз взял, выполняй, — чуть поморщившись, ответил Роман. — Но так, чтобы твои люди не мешали выполнению задач охраны и жандармерии. По первому требованию ты должен будешь прибыть на допрос, тебе понятно?

С этими словами он подошел и ткнул меня пальцем в грудь, и по торчащей цепочке я не сразу понял, что в его ладони зажат мой камень. Хорошо, сообразил, подхватил амулет и чуть поклонился. Интересно, очень интересно. Он это делает, прикрывая меня или себя? Но радует то, что теперь у меня два камня.

Мой, полученный во время инициации. И снятый только что с бомбиста, лежащий у меня в кармане. Не факт, что с ним будет проще, чем с обшарпанным булыжником, но сейчас в два раза больше шансов, чем было у меня сегодня утром, и даже прибыль с проведения автограф-сессии была уже не так важна.

Мероприятие проходило со скрипом. Еще бы, такой скандал, наведенный шорох, постоянно шляющиеся туда-сюда жандармы, да еще и охрана. Не знаю, каким чудом, но нам позволили закончить. Самого Коловрата не трогали, лишь приставив дополнительную пару сопровождающих, но остальных регулярно выдёргивали для дачи показаний. А под вечер и от меня тоже потребовали пройти в домик надзирателя.

В кабинете для допросов в этот раз было людно. Напротив меня сидел следователь от жандармерии, какая-то женщина, вероятно, секретарь или сотрудник Тайной канцелярии, мужчина, явно принадлежащий конторе, а рядом со мной, по правую руку, расслабленно сидя на стуле, расположился Роман. По левую руку стоял Ульянов. И следователю такое противопоставление явно не нравилось.

— Прошу говорить правду, напоминаю про уголовную ответственность за дачу заведомо ложных показаний, — произнес следователь. — Вы уже совершеннолетний, в соответствии с прохождением процедуры инициации, а потому не можете сослаться на свой биологический возраст. Кроме того, вы не получили признания дворянским собранием и формально не относитесь к аристократам…