— Виктор Ясенх, следователь по особо важным делам. Привлечен из-за недостатка сотрудников в отделе экстремизма, — проговорил второй мужчина, показав развернутую корочку. Я мотнул головой, и Леха, поняв приказ без слов, прочел его титулы и звания вслух.
— Прошу прощения, ваша милость, — сказал я, убирая гранатомет и возвращая ПП владельцу. — И вас так же прошу простить. Слишком часто кто-то хочет меня убить в последнее время.
— Ничего страшного, это просто недоразумение, — признал ошибку Виктор, первый дознаватель скривился, но нехотя кивнул. Ну да, его-то я приложил неслабо, еще и табельное оружие отобрал, позорище. — Прошу за мной. Боюсь, только вы, но могу поклясться, с вашими товарищами ничего не случится без вас.
— Даже с Максимом Красновым? — на всякий случай уточнил я. — Я могу за него поручиться. Парень гений. Пусть, как и все гении, немного не в себе.
— Ваше мнение и слово будут учтены при рассмотрении дела, — тут же ответил Виктор. — Однако все не так просто, насколько я понимаю, это тот потенциальный бомбист, в комнате которого мы обнаружили взрывное устройство.
— Это вы еще нашу мастерскую не видели, вот уж где он развернулся, создавая новые убийственные инструменты. Но все совершенно официально, под контролем инструкторов и учителей, — произнес я, понимая, что Макс не я, может и сломаться, и подписать какую-нибудь писульку, которая ему всю жизнь сломает.
— Разберемся, со всей тщательностью, — улыбнувшись, ответил Виктор, ведя меня знакомым путем к административному корпусу. Но на полдороги мы свернули к казематам, где уже маячило несколько десятков кадетов. Меня провели внутрь без очереди, но не в допросную, как я ожидал, а в кабинет безопасника, где уже сидел Роман.
— В чем дело, ваше сиятельство? — спросил я у «дядьки».
— Проходи, садись, — приказал граф. — Дела государевы иногда требуют предельной жесткости. И сегодня один из таких дней. Пару часов назад в столице прогремела серия взрывов, а после того, как тряхнуло и у нас, стало понятно, что заговорщики не угомонились…
— На его величество, вашего деда, графа Мирослава и графа Безрукого и нескольких других министров были совершены покушения, — объяснил оставшийся в углу Виктор. — К сожалению, не все они обошлись без жертв.
— Что с государем? — спросил я у Романа.
— Жив. И отец тоже, рад, что ты об этом спросил, — нахмурившись, ответил «дядька». — А вот это, в камерах, дети потенциальных заговорщиков. Знаешь, что нужно делать?
Глава 13
— Если вы сейчас ждете от меня реакции типа «о нет, оставьте их в покое» или «давайте их всех убьем в наказание за террор их отцов», увы, — проговорил я, глядя на чуть мигающий экран. Пять одиночных камер, в каждой из которых содержалось по узнику. И вели они себя совершенно по-разному. Что и понятно, учитывая возраст и пол. А еще приемная, где ждало столько же. — А что с этими?