Через пару минут меня закинули в общую камеру, где уже сидели две девушки, при этом само помещение было рассчитано на четверых. Задержанные явно были знакомы, хоть и не в лучших отношениях, так что пока только поздоровались и сели по разным сторонам, ожидая, что будет. Времени прошло достаточно, так что обе уже успокоились или сделали вид. А вот мое появление вызвало у девушек немалое удивление.

— П-шел! — рыкнул охранник, в загривок заталкивая меня в камеру, после чего громко хлопнул решетчатой дверью.

— Что вы себе позволяете? — ошарашенно выкрикнула княжна Кулева, Дамира, вскочив со своей койки, на которую я полетел с разбега.

— Сидеть! — гаркнул охранник и, нагло усмехнувшись, ушел за следующим заключенным.

— Прошу прощения у дам, — сказал я, отряхнувшись и демонстративно улыбаясь. — Похоже, плохое утро сегодня не только у меня. Боюсь, мы не представлены, а учитывая, что, насколько мы здесь, неизвестно… я Александр Иванов.

— Вас даже слепые и глухие знают, граф Суворов. Не прибедняйтесь, — махнула на меня вторая девушка. — Княжна Ляпинская — Инга Лугуй, без титулов, если можно.

— Пф, конечно, без титулов, он же ниже нас по происхождению, — фыркнула первая. — Но будем справедливы, у нас всегда ценили заслуживших свое признание. А вы, Александр, умеете произвести впечатление. Разрешаю звать меня Дамирой.

— Благодарю, я надеюсь, что только положительное впечатление? — спросил я, садясь напротив девушек, уместившихся на одних нарах. — К сожалению, не видел вас на своих занятиях по духовным практикам и медитации.

— Я слышала, что у вас большинство — простолюдины, — поморщившись, сказала Дамира. — Не лучшая компания, уж простите за откровенность.

— Вы правы, я вообще удивлен, сколько благородных особ высшего сословия решило в этом году обучать своих детей в Суворовском училище… — поддерживал я беседу, пока в коридоре не раздался топот и дверь с лязгом не отворилась только для того, чтобы внутрь запихнули очередного пленника.

— Руки! Руки я сказал! Когда об этом узнает мой отец… — вопил незнакомый мне парень, которого чуть не пинком запихали в камеру, и когда он уже развернулся, чтобы высказать все стражнику, стальная дверь чуть не вмазалась ему в лицо. — Вас всех в рудниках сгнобят! Живьем шкуру.

— Кхм, — громко прокашлялся я, обращая на себя внимание. Оглянувшись, парень на мгновение нахмурился, беря себя в руки.

— Прошу прощения… был несдержан, — поправляя пиджак, произнес юноша.

— Присаживайтесь, говорят, в ногах правды нет. Я Александр, будем знакомы, — предложил я место рядом с собой.