— Ну так сделай так, чтобы не заметили. Строимся в линию. Девушек прикроем, — отдал я команду, чуть сместившись, так чтобы стоять впереди.

— О, а это у нас кто? Какие милые щеночки, — донесся до нас гогот подходивших «господ». В нас чуть ли не пальцем тыкали. — Стоят, глазки грустные, наверное, вас не покормили? Хотите, мы вам косточку кинем? Смотри, какие с ними сучки!

— Держите себя в руках, — сказал Строганов.

— Что ты там тявкнул, твое неблагородие? — усмехнулся пижон. — Рылом не вышел мне указывать.

— За такое и на дуэль можно вызов получить, — достаточно громко сказал я.

— Это кто тут вякнул? — хохотнул мажор и тут же плеснул мне в лицо из бокала шампанским. — Ой, прости, я, кажется, споткнулся.

— Ага, и споткнулся, и обделался, — спокойно улыбнулся я, а вот мажор, поняв, что жидкость замерла в воздухе, слегка сбледнул. — Шли бы вы отсюда, голубки, пока вас гвардия за шкирку не вывела.

— Точно, гвардия, — нагло усмехнулся мажор. — Эй, стража, отбросы применяют резонанс рядом с государем!

Всего секунда, и возле нас, словно из-под земли, появились несколько гвардейцев во всеоружии. Посмотрели на говорившего, на нас, затем на Василия. И, к огромному удивлению мажоров, подхватили их под руки и потащили в неизвестном направлении. Те еще пытались что-то кричать и возмущаться, но бесполезно.

— Ого, оперативно их, — заметил Леха, когда золотую молодёжь приложили несколько раз, запихивая в черный автомобиль.

— Еще бы, сегодня безопасность обеспечивает личная гвардия Суворовых, — довольно усмехнулся Строганов. — Мы знали, что будут провокации, но, чтобы такие топорные… а вам — строгий выговор, за то, что щит вовремя не убрали. Его под углом держать надо, чтобы незаметно. Хорошо хоть, с размером не переборщили.

— Прошу прощения, буду знать, — ответил хмуро Таран.

— Смотрите — прожекторы! — воскликнула Ангелина, и мы обернулись в сторону, куда она показывала. В самом деле, все фонари на площади чуть приглушило, а те, что остались, сошлись на одном балконе зимнего дворца.

— С обращением к подданным выступает его императорское величество, богом данный царь Российской Империи, самодержец Петр Николаевич Романов, — прокатился хорошо поставленный голос по площади, и в то же мгновение она потонула в аплодисментах многотысячной толпы.

Двери на балкон отворились, и перед народом предстал правитель в бело-золотом парадном мундире. Мы стояли очень далеко, а потому из деталей я разглядел лишь аккуратную бородку и толстую перевязь с камнями. На голове императора переливалась всеми цветами радуги шапка Мономаха.