Услышать выстрел на таком расстоянии мы не могли, да и снаряд долетел бы быстрее звука, а вот свет был нашим верным союзником. А потому противоснарядные орудия обороны начали огонь еще в тот момент, как я отдал приказ, а спустя почти три секунды в воздухе расцвел огненный цветок гигантского взрыва.

— Сбили! Отличная работа! — прокомментировал я, продолжая удерживать снаряды противника. Стоило отвлечься на вражеский флагман, как по нам тут же ударили несколько корветов. К счастью, их основным калибром были сотки и меньше, так что они лишь красиво взрывались, не достигнув борта. Но оставлять их совсем без внимания было невозможно. С каждым снарядом мой запас праны существенно проседал.

— Даю пеленг. Вспышка! — предупредил я. И шестиствольные орудия взревели, извергая потоки свинца и пламени. В этот раз снаряд взорвался еще на подлете, но тенденция намечалась отвратительная. Нас зажимали, не давая даже секунды продыху. И еще повезло, что орудие главного калибра у врага не является скорострельным, а то два выстрела подряд мы могли и не поймать.

— СОС! Меня подбили! Подбили! — раздался полный ужаса крик в динамиках, и, мельком взглянув на одну из боковых панелей, я понял, что наши союзники начали нести потери. Один из корветов Вяземской, лишившись большей части маневровых двигателей, шел на вынужденную посадку. А черный дымный след лишь подтверждал мои самые худшие догадки.

— Гнев, даю пеленг на основного противника, снимите его главным калибром! — приказал я, отмечая стрелявший по нам крейсер.

— Никак невозможно, щиты не выдерживают, мы ведем бой с превосходящими силами противника! — ответил Николай, и я невольно перевел увеличитель на их позицию. Фрегат, выписывающий в воздухе фигуры высшего пилотажа, метался из стороны в сторону, уходя от выстрелов сразу нескольких вражеских судов. ПСО с трудом справлялась с атаками противника, и на борту флагмана не было никого, кто мог бы выставить щит, подобный моему. Если они замрут или попробуют контратаковать — умрут.

— Макс, что у нас с дымовыми завесами? — спросил я, когда корабль в очередной раз содрогнулся от близкого взрыва. Я не успел предупредить башни о приближающемся снаряде, но заранее выставленный пресс справился.

— Есть, по обоим бортам, но надолго их не хватит, — быстро ответил техник.

— Нам долго и не нужно, — решил я. — Слушай мою команду. Выпускайте дымы, по штуке в сто метров, экстренное приземление!

— Но на земле мы будем еще уязвимей, чем в воздухе, и пока держимся! — запротестовал Краснов. — Я этот корабль весь собственными руками по винтику перебрал! Нельзя его терять!