— Но при чем тут дети? — вскочив спросила Татьяна. — Они невинны! И за грехи своих родителей не отвечают!

— Они чума, против которой нет лекарства! — совершенно неожиданно Никодим перешел на ор. — Каждый из них — возможное чудовище. Спусковой крючок. Кнопка детонатора. Даже создатель чудовищ — Тесла решил забросить свои исследования и прекратить их публикацию. Они не дети! Они твари в детском обличье!

— Интервью окончено! — скомандовала секретарь. — Снимите все оборудование, все личные вещи, телефоны и коммуникаторы. Охрана, помогите их досмотреть.

— В этом нет необходимости, — сказала Татьяна, сбросив пиджак и оставшись лишь в полупрозрачной блузке и облегающей юбке. — У меня нет диктофонов или чего-то подобного. Технику можете оставить себе, канал пришлет за ней техников завтра.

— И все же я настаиваю на досмотре. У людей достаточно интимных мест, чтобы спрятать небольшой предмет. А у женщин таких мест на два больше, — усмехнулся Никодим. — В приемный покой их. Раздеть догола и досмотреть по всей строгости.

— Мы пойдем сами. Не надо насилия, — сказал я, подступив к Татьяне. Со второй стороны ее прикрыл Таран, и нас все же попробовали взять в клещи. Да только ничего не вышло. А когда они поняли, в чем дело, стало уже слишком поздно.

Зимний дворец. Рабочий кабинет регента.

— … срочные новости! Мы вынуждены прерывать собственное вещание, чтобы показать вам материал, переданный нашими коллегами с седьмого канала. Это интервью, взятое их сотрудницей менее получаса назад. В данный момент Татьяна Кренделева и двое ее помощников удерживаются на территории больницы в качестве заложников, и тем ценней добытое ею интервью, взятое у глав клиники.

— … и вы еще спрашиваете, почему все дарники должны вымереть⁈ Они Чума, от которой нет лекарства! Каждый из них — возможное чудовище! — орал главврач с сотен тысяч телеэкранов, в том числе с экрана в кабинете регента. А Петр сидел напротив, оперев подбородок о сцепленные пальцы. Рядом с бокалом вина разместилась Екатерина.

— Он добился своего, — мрачно прокомментировал Петр, уменьшив звук до минимума. — Если после этого мы будем сдерживать людей, они обернут свое оружие против нас. А что куда хуже, это реакция аристократов и дарников.

— А мое мнение и моя реакция тебя не волнует? — спросила, болтая вино в бокале, Екатерина. — Этот урод только что на камеру признался, что они травили меня и моих детей. Они хотели меня убить… и если тебе я такое еще могу простить, то им — нет. Они должны ответить за все свои преступления, и если туда не пойдешь ты…