— Что бы вы ни делали, продолжайте! — раздался в динамике удивленно восторженный голос Губарева. — Тварь слабеет! Ее силы словно в два раза упали, конструкты стали куда меньше.

Спорить с этим я не стал, тем более что щупальца продолжали посылать в нас потоки прессов, но они и в самом деле потеряли в скорости и площади, да и рассеивались куда охотней, не долетая до нас несколько метров. Вот только и у нас силы были не бесконечны. Я едва успел перехватить управление катером, когда Ангелина покачнулась и рухнула головой на штурвал, заставляя судно клюнуть носом.

— Держись! — выправив корабль, я дотронулся до шеи девушки и аккуратно влил в нее собственной праны. Мы так давно практиковали совместный круговорот энергии и тантру, что сейчас у Ангелины не возникло никаких проблем, организм принял мою энергию как собственную, поглотив без остатка и вредных побочных эффектов.

— Что… что со мной было? — спросила она, тряся головой.

— Обычное утомление, все в норме, — ответил я. — Послушай, тварь ранена, и серьезно. Нам удалось разделить ее на несколько частей, но, кажется, пока этого недостаточно. Я сейчас закину запас энергии на двигатели, как только почувствуешь возрастающее давление на собственный резонансный камень, не геройствуй и уходи вверх, понятно?

— Да. Я все сделаю, — серьезно кивнула девушка. Я с трудом сдержал вздох. Жаль, что пока у меня не получается контролировать и выполнять сразу все, но, может, это и невозможно. Неважно, сейчас главное — уничтожить тварь, обезопасив жителей, и отбить мой город. Если не мы, то кто?

— Давай! — приказал я, влив прану в «Шах» и пустив через него энергию на турбины, а затем сосредоточившись на отдельном конструкте. Вышло не слишком удачно, но за счет того, что мы отдохнули, тварь потеряла нас из виду. Или перестала воспринимать как угрозу. Опустившись почти на сорок метров, мы промчались над мостовой, оставляя после себя окровавленную канаву.

Твари это очень не понравилось, но природа ее существования и независимость отдельных гигантских клеток сыграли с ней злую шутку. Один из прессов отделившейся от основной части плоти врезался в другую часть, размазав кусок твари. Та, почувствовав боль и угрозу, ответила куску, который еще минуту назад составлял с ней единое целое, а затем начался настоящий хаос, в котором чудище перемалывало само себя, пока раны не стали достигать сорока метров в ширину.

— Еще раз, — с удовлетворением глядя на дело рук своих, проговорил я, и воодушевившаяся Ангелина уверенно повела корабль на очередной заход. И теперь нам уже почти не мешали. Чудовище, разделенное на шесть частей, которые бились друг с другом, до последнего не обращало на нас никакого внимания, а когда мы проносились между щупальцами, разрывая тварь на части и обрезая попавшие на пути отростки, яростно начинала бить, попадая по самой себе.