— Всем встать, звучит гимн Российской империи, — прозвучало из громкоговорителей, а следом хорошо поставленный голос запел: «Бо-оже, царя храни…» На удивление, все мои одногруппники с готовностью затянули песню, и только я открывал рот, не произнося ни звука — просто слов не знал, как-то так вышло.

За стадионом прямо в процессе песни приземлилось скоростное судно, шпики, казалось, заполнили вообще весь стадион, а затем на трибуну взошел рослый, хорошо сложенный мужчина в деловом костюме на военный крой. Короны на нем, естественно, не было, но даже без нее все встало на свои места, когда трибуны потонули в овациях. Монарх поднял руку, приветствуя своих подданных и прося тишины.

— Дети мои, друзья, я рад приветствовать избравших путь служения отечеству в стенах этого славного учреждения. Сейчас, в эти смутные годы, особенно важно наше единство, ведь страна, отечество важнее личных амбиций и родов. Ради этого мы живем, ради этого дышим, — ровным, хорошо поставленным голосом проговорил император. — Пусть каждый из вас добьется успеха, а для этого приложите максимум усилий.

— Ура! Ура! Ура! — ответили ему трибуны, кажется, даже я кричал на общем кураже. Еще бы, нас, обычных студентов, почтил своим визитом сам император.

— В благодарность за обучение наших будущих защитников, за исполнение столь важной миссии я горд поздравить Константина Меньшикова с получением внеочередного ранга статского советника и официальной должностью директора этого славного заведения, — продолжил император, и я увидел, как улыбающийся, но совершенно бледный Константин на негнущихся ногах подошел к монарху, после чего тот повесил ему на шею медаль и вручил какую-то бумагу.

Пикантность такого «подарка» понимал даже я, а уж до Меньшикова она должна была дойти мгновенно, если не на уровне инстинктов. Если раньше он мог все свои действия спихнуть на неизвестного «директора», то сейчас сам им становился, а значит, за все косяки будет отвечать лично он. Вплоть до каторги. Да, такому не позавидуешь. И ведь отказаться от сделанного императором предложения нельзя. Это приговор.

— Волею своею и по велению времени я учреждаю малый попечительский совет, который с данного момента будет курировать деятельность училища, — продолжил император, и отошедшего на пару шагов Константина будто под дых ударили, он аж присел и съежился. — Возглавит совет великолепный полководец и мудрый администратор, лично его сиятельство граф Мирослав Васильевич Суворов!

Трибуны вновь потонули в аплодисментах, а едва дошедший до своего места Меньшиков рухнул в кресло и вжался в его спинку, схватившись за подлокотники. «Дед» же вышел на подиум, встав рядом с императором, и, опираясь на трость, чуть поклонился. Студенты ликовали почти минуту, пока император вновь не поднял руку.