— Спасибо за обед, хозяюшки, — искренне поблагодарил я. — Увидимся через четыре часа, за ужином. Надеюсь, вы найдете все испорченное и отсеете. Думаю, небольшие порции вам при проверке не повредят, а мы со своей стороны обеспечим добровольцев для помощи на кухне. Добровольцы⁈

Как ни удивительно, добровольцев работать в столовой сразу нашлось человек десять. Даже несмотря на то, что все понимали — можно и потравиться. Но главное правило всех служивых, держаться подальше от командования и поближе к кухне, въелось у сирот в подкорку.

Теоретически я мог и сам попробовать каждое блюдо, но на это ушла бы куча времени, к тому же мой организм все еще едва дотягивал до пятнадцатилетнего подростка. Могу и не вывезти, если отрава будет слишком серьезной. А тут ребята все как на подбор — здоровенные хряки с третьего курса. Так что столовую я оставил с чистой совестью, и кухарки никуда не денутся, и продукты не пропадут зря.

— Стройся! На полигон, бегом, марш, — скомандовал я через десять минут отдыха и сам побежал впереди. Объедаться я не стал, но, учитывая состояние многих парней, темп не взвинчивал. До тех пор, пока не увидел знакомую ауру, спрятавшуюся у сгоревшего воздушного судна на полигоне.

— Кто готов — челночный бег с препятствиями, добираемся до бота и обратно. На выносливость, — скомандовал я, примерно выбрав для себя дорогу. — Остальные — отдых пять минут. Пошли!

Я не зря накачивал в последние дни праной именно ноги и легкие. Вся пища ушла в рост мышц, а тело еще оставалось достаточно легким, чтобы перепрыгивать метровые окопы без труда. А вот с «колючей проволокой», натянутой над землей, пришлось повозиться, рухнув и проползая под ней.

Надо сказать, что полигон все же был далек от настоящей передовой — даже проволока очень условная, без шипов и лезвий, просто накрученные витки железа. Окопы хоть и с блиндажами, но без следов снарядов, да и сделаны на совесть — с укреплением стен досками, чего в реальности ждать было нельзя. И все же нам очень повезло, что нет дождя…

Надо сказать, что в этот раз вместе с первым курсом почти полным составом на полигон вышли старшаки со второго. И я сразу перестал быть самым быстрым, сильным и ловким. Да и выносливость подкачала. Но все познается в сравнении — никто с первого курса три полных круга сделать не смог. И когда я остановился у сгоревшего бота и сел прямо на землю, никто и не подумал засмеяться или поддеть.

— Кто-кто в теремочке живет? — спросил я, убедившись, что рядом никого нет.

— Ты меня почуял, что ли? Здравствуй, твое сиятельство, — глухо ответил Василий, сев с противоположной стороны обгоревшей стены. — Пора мыться?