— Я ничего не делала, — пискнула более молодая, даже не слишком толстая кухарка. — Мы ничего не знаем. Это все она!

— Вот как? Значит, она вас заставила травить людей? Какая жалость, — покачал я головой. — Ну тогда мы, конечно, не можем вас ни в чем обвинять. Верно, парни? Хотя… Знаете, я вам почему-то не очень верю. Но, так и быть, дам шанс. Вот пирожное, вот воронка, а вот ваша угнетательница. Ну же, либо она, либо вы все. Кого выбираете?

— Вы что удумали? — ошалело запричитала свиноматка, когда остальные поварихи, быстро поняв, что дело пахнет керосином, взяли ее в кольцо. — Варька, ты что? Я ж тебя подобрала! Я вас всех!

Надо отдать должное, силы у нее было немерено, но с четырьмя помощницами она не справилась, и всего через минуту в нее уже начали запихивать пирожные. Жирдяйка давилась, пыталась выплюнуть, но ее же товарки продолжали совать еду ей в рот, даже не замечая, что мы уже отошли.

— Шухер, — сказал Хорь, стоявший снаружи и первым заметивший возвращающихся дежурных. Часть учащихся тут же перепрыгнула через стойку в зал, другая выбежала наружу. Я же, хоть и перебрался в общее помещение столовой, стоял перед раздачей, глядя на воющую повариху.

— Что здесь происходит⁈ А ну, все построились! — раздался уже знакомый вопль Ульянова, но вместе с куратором первого курса в помещение вошло еще несколько взрослых. Одного из них я даже узнал — медик. А вот остальных видел впервые.

— Разрешите доложить⁈ — щелкнув каблуками, повернулся я к вошедшим.

— Опять ты? — взревел куратор, но сумел сдержать себя в руках. — Докладывай!

— Поварихи, обнаружив, что какая-то еда испортилась, самоотверженно пробуют всю пищу на предмет… — договаривать я не стал, мои слова все равно заглушило истошным воплем, который тут же прервался жуткой рвотой. — О, кажется, они нашли, что испортилось.

— Ты думаешь, я поверю в этот бред? — наседая, спросил Ульянов.

— О чем вы, господин преподаватель? Они там, мы тут, — уверенно ответил я, не отводя взгляда от глаз куратора. — Если не верите, так у них самих спросите. Самоотверженно пытались найти отраву. Как старшая проблюется, уверен, она расскажет, кто ей помогал в дегустации.

— Чем отравились, выяснили? — спросил медик, выходя вперед. — У доставленных в лазарет очень неприятные синдромы.

— О, тогда вам лучше позаботиться о той, жирненькой. Она, кажется, съела пять пирожных, а парни только по одному разу укусить успели, — прокомментировал я, и медик тут же бросился к поварихе. — Кстати, нам бы хотелось знать, только пирожные «пропали», или лучше вообще к этой еде не притрагиваться? Что точно чистое?