Захара передернуло.

Определившись с маршрутом, он даже как-то успокоился.

Захар не мог объяснить, почему так рвется в Иркутск. Для себя он определился, что хочет узнать, что же все-таки произошло и в каких масштабах. Однако, если задуматься, то эта версия не выдерживала никакой критики. Простое знание ситуации не стоило сил, положенных на длинное и, без сомнения, опасное путешествие. Даже если Срань — локальна и где-то сохранилась цивилизация, лично ему прежнему от этого — ни жарко, ни холодно. Он и до Срани месяцами не вылезал из тайги, и причиной тому была вовсе даже не работа.

В последнее время на лесное хозяйство совсем забили. И, если в более приближенных к цивилизации местах заказники и заповедники использовались хотя бы как места активного отдыха для сильных мира сего, то здесь абсолютно никому до заповедника дела не было. Официально заказник давно принадлежал какому-то частному предприятию. Вроде как там собирались строить комплекс для экстремального зимнего отдыха, но на момент прихода пушного зверька никаких телодвижений в эту сторону предпринято не было. Тем не менее кто-то должен был следить за тем, чтобы лес не вырубали незаконно, да чтоб зверье не стреляли. Ну и пожарная безопасность, опять же. Впрочем, работа была, что называется «не бей лежачего». Захар подумывал, что заповедник приобрели для отмыва денег в какой-то мутной схеме, а сам он по себе никому не сдался. Не зря же при трудоустройстве ни прошлым Захара особо не интересовались, ни обязанностями не грузили. И даже «добро» на перестройку заимки дали сразу же, как будто отмахнулись. Так что работой он перегружен не был.

Сидеть в чаще его заставляла врожденная нелюдимость. Не то чтобы он прямо совсем не любил людей, просто в одиночестве чувствовал себя гораздо лучше. Исключение сделал лишь для Анечки. И позже — Даринки.

Захар затушил окурок прямо об столешницу и задумался, глядя в одну точку. Посидел так некоторое время, допил коньяк, встряхнулся и постарался поймать ускользнувшую было мысль.

Да. Как ни крути, а последние события встряхнули его, вырвали из пасти безумия, в которую он все глубже проваливался, находясь наедине с самим собой. Стоило признаться самому себе — ему тупо хочется к людям.

Ему хочется нормальной жизни.

Скорее всего, этой самой нормальной жизни и не осталось-то нигде, но он предпочитал выяснить это лично. Должны же люди спастись хоть где-то! Была же куча бункеров всяких, бомбоубежищ. Системы ПРО были, наконец! Неужели все и везде похоже на этот самый городок? Не может быть! Должны остаться нормальные люди! Нормальные живые, не сбрендившие вояки. Сейчас Захар понял — если где-то и есть живые, он их отыщет! Даже если при этом ему придется добраться до самой Москвы!