— Ну что, очнулся?

Голос шел откуда-то со стороны, и обращались, по всей видимости, не к Захару. Лесник не стал подавать виду, что пришел в себя, а решил немного послушать.

— Да нет пока. Лежит еще.

— Вы его не пришибли, случаем? Чем приложили его вообще? Полегче не могли?

— Да прикладом. — Один из говоривших был Семен, Захар узнал его голос. — Полегче… Ты глянь, бык какой здоровый. Он бы по мне разок попал — я бы и не поднялся. За пацанов вообще не говорю. Стрелять пришлось бы. Завалили бы. А смысл? Вот и рубанули, чтоб наверняка. И вообще Косте спасибо. Вовремя успел. Этот бугай кулачищем махнул — я увернуться еле успел. Так и мозги вылетели бы. Меня чуть не сдуло.

— Не прибедняйся, Семен. «Мозги бы вылетели». Ты сам кому угодно их выбить можешь. Просто не умеете ни хрена с людьми работать, вот и все. Тебе проще в репу заехать, чем поговорить, объяснить, пообщаться. Этого же всего можно было бы избежать ведь. А теперь непонятка из-за тебя и дуболомов твоих. А ты, — тональность голоса поменялась, — вставай уже, хватит придуриваться. У тебя еще две минуты назад темп дыхания поменялся.

Захар подумал и решил поленом не прикидываться. Приоткрыл глаза и сразу закрыл их опять — смотреть на свет было больно. Видать, легкое сотрясение.

— То есть, вот это все сейчас для меня говорилось, да? — голос чуть сипел. Хотелось пить и слегка подташнивало.

— Отчасти, — ответил невидимый собеседник. — Ты кто такой-то? Зовут тебя Захаром, я уже понял. Откуда ты, Захар?

— Ну вот. Опять вопросы, — хмыкнул лесник, едва не скривившись от боли, прострелившей череп. — Может, вы мне расскажете, кто вы такие? И что вообще происходит? Я в плену или как?

— Ни в каком ты не в плену. Если буянить не будешь, конечно. Кто мы такие… Люди мы. Пока еще. Ты находишься в бомбоубежище Иркутского релейного завода. Живем тут. Пытаемся, во всяком случае. Выживаем. Как можем.

— Судя по тому, что я видел, — получается у вас неплохо. Вездеход, БТР. Да и народ упитанный. Что жрете-то?

— А что, проголодался? — Собеседник усмехнулся. — Путников жрем заблудившихся. Эй, ты чего?

Шутка не удалась. Слишком уж живы были у Захара воспоминания о священнике-людоеде и его угощении. Извернувшись на узком топчане, Захар перевалился на бок и его вырвало. Как выяснилось — прямо на штаны говорившему. В голове сразу прояснилось, и боль ушла. А собеседник разразился отборным матом.

— Впечатлительный, блин! — закончил он свою тираду. — Ладно. Приходи в себя давай. Отойдешь — попроси, тебя проводят ко мне. Поговорить надо. А я пойду… Штаны менять… М-мать!