Батя закончил с чаем, поставил перед Захаром алюминиевую кружку с обмотанной тряпкой ручкой и точным движением ноги выпихнул из-под стола табуретку.

— Присаживайся. В ногах правды нет. Так говорили раньше, кажется?

— Угу. — Лесник аккуратно опустился на табурет. Тот жалобно скрипнул.

— В общем-то мне крайне интересно кто ты и откуда взялся. Но, как мы выяснили, к вопросам ты относишься не очень хорошо. Так что давай я сначала. Меня звать Дымов Павел Георгиевич, я бывший военный, сейчас — старший убежища Иркутского релейного завода. Слышал про такой?

— Не особо интересовался, — пожал плечами Захар.

— Делал завод этот до войны всякие хитрые штуки для оборонки. — Захар обратил внимание, что Батя — практически единственный из встречавшихся ему людей, кто называет войну войной. Даже сам Захар предпочитал короткий, но емкий термин «Срань». — За пару лет до войны завод переоборудовали. Тогда как раз в оборонку деньги вбухивали активно, ну и завод этот, даром, что вроде как цивильный, но бюджет получил. Цеха расширили, новый построили. А по регламенту — и убежище на всю работающую смену. В итоге, когда все закрутилось, в моем распоряжении оказалось два бомбаря на тысячу двести человек в общей сложности. А людей человек пятьсот тут было. Второй-то цех не запустили еще. Ну и подземный гараж очень в тему тут вырыли тогда. Как специально. Убежища — как по учебнику. С регенераторами воздушными, с фильтрами запасными, со скважинами водяными. И припасами. Все, как положено. Не жизнь — малина. Особенно, если сравнивать с тем, что снаружи. Жаль только, зооуголка никакого не было. Морские свинки повкуснее были бы, наверное.

— Повкуснее чего? — поинтересовался Захар, делая большой глоток из кружки.

— Крысы. Крыс разводим. Крысоферма тут у нас, можно сказать.

— И что? Пятьсот человек двадцать лет на крысах? — недоверчиво спросил Захар.

— Ну, во-первых, не пятьсот, а двести девяносто шесть. Первые годы после войны народец мер, как мухи. Холодно, голодно, болезни, опять же. Ты прикинь только: ни одного врача! Вот уж где не повезло. Во-вторых, что-то вроде теплиц у нас тут есть. Зелень, картошка. Немного, но что-то имеем для разнообразия. Ну а в-третьих, охотимся потихоньку. Это как раз основное.

— Где, в городе? — удивился Захар.

— Почему в городе? Не в городе. Гоняем сменами, горючку жжем да ресурс вездехода вырабатываем, — с досадой поморщился Батя. — Охота да рыбалка. Там, где почище. Промысловики наши тебя и привезли. Но вообще — сильно попроще сейчас. Не так, как в начале. Бабы рожают по чуть-чуть, молодое поколение воспитываем.