— И как с бабами?

— Да нормально, можно сказать. Работа-то тут с приборами была в основном. Так что чуть не полсмены баб было. Потом, правда, умерло много. Слабые они все же. Естественный отбор, мать его, — Батя скривился — Как хочешь, а я все же выпью. Тяжело вспоминать все это. — Он раскупорил бутылку, достал стопку, выпил залпом и запил чаем. — Эх… Осталось баб примерно одна на троих — четверых…

— По графику? — невесело усмехнулся Захар.

— А как еще? — развел руками Дымов. — Пришлось. Знаешь, что тут вначале из-за них было? Дрались, резали друг друга. Стреляли. Пришлось думать что-то, выкручиваться. Думаешь, просто все это? Да нихрена не просто! — рявкнул вдруг Батя. — На тебя б я посмотрел. Сейчас-то утряслось понемногу. Детишек тридцать носов. От двух до пятнадцати годков. Так что — практически жизнеспособная колония. Размножаемся понемногу. Землю заново, конечно, не заселим. И даже Иркутск. Уйти бы отсюда нахрен… — внезапно горько вздохнул Батя. — Да только куда уйдешь-то?

— А в чем проблема?

У Захара защемило сердце. Карта, спрятанная за берцем ботинка, прямо физически начала жечь голень. Может, вот оно? То, что, то ли снилось ему, то ли грезилось, то ли откуда-то из ноосферы пробивалось? Может, для этого он ломился через лес, по льду Байкала, дрался с медведями, с девочкой-мутантом на кладбище. Ради этого спускался в бункер проклятый? Чтобы увести людей, дать им шанс на другую, новую жизнь? В тепле, в достатке. Может быть. Вот только сердце щемило, а интуиция молчала. И Аня молчала, чем бы она ни была. Галлюцинацией или воплотившейся в образе любимого человека способностью экстрасенсорной. Так что карты на стол выкладывать рано пока, в прямом и переносном смысле. Захар полез в карман, достал портсигар, выщелкнул самокрутку. Глянул вопросительно на Батю, тот кивнул, кури, мол. Батя глянул Захару в глаза, увидел в них что-то, крякнул смешно и достал вторую стопку. Захар возражать теперь не стал. Выпили не чокаясь, Батя тоже закурил — сигареты из пожелтевшей пачки. Некоторое время молча дымили, потом Захар отхлебнул чая, спросил:

— А сам-то откуда? Не местный же ты, вижу почему-то.

Батя вздохнул. Глубоко затянулся, откинулся на спинку стула, отчего тот протестующе заскрипел, прикрыл глаза и помолчал несколько секунд. Потом тряхнул головой, будто сбрасывая оцепенение, и разлил еще по одной.

— Выпьем.

Захар молча взял стопку. В голове уже немного шумело, но так, где-то на грани сознания. Тошнота ушла, голова болеть перестала. Прелесть просто. Так чего бы не выпить тогда?