Девятиэтажка, в которой обустроили свое логово таинственные «они», которых так боялась Юля, стояла практически у перекрестка. На крыше здания еще остались следы от огромных неоновых букв. Правда, понять, что именно означала надпись, не представлялось возможным — от букв уцелели только фрагменты нижних частей. Впрочем, образцы рекламы ушедшей эпохи Захара интересовали мало. Куда сильнее его тревожил рык двигателя, который периодически доносил ветер, бросающий в лицо мелкую снежную крупу.
Они шли медленно, стараясь издавать как можно меньше звуков. Получалось плохо. Без снегоступов они то и дело проваливались в снег, который поскрипывал на морозе под их весом. Выбираться в колею, оставленную в снегу бронетранспортером не хотелось — она шла по самому центру дороги, и стоит броневику вырулить из-за поворота — они окажутся как на ладони. На обочине же оставались шансы нырнуть в сугроб или залечь за одной из заржавленных машин, стоящих на краю дороги.
Захар обратил внимание на то, что в отличие от него, высматривающего затаившийся БТР, Юля практически неотрывно вглядывается в провалы окон девятиэтажки. Туда же смотрел и ствол ее автомата. Кто там может жить? Про чье логово говорила девушка? Но времени на расспросы не было. В любую секунду на дороге мог появиться поисковый отряд, жаждущий крови Захара, и тогда останется только молиться.
Где-то в здании раздался шум — будто кто-то пнул деревянный ящик. Захар увидел, как Юля прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, и вскинула оружие, направляя его в оконные проемы первого этажа. Он покрепче перехватил обрез. Захар видел, как ствол автомата ходит ходуном в руках девчонки, совсем недавно хладнокровно и уверенно расстреливавшей преследователей в подземном гараже, и ему самому понемногу становилось страшно. Что же там такое, если даже эта амазонка едва не кричит от страха?
Шум раздался еще раз, ближе. Кто-то передвигался по внутренним помещениям дома, приближаясь к ним. Невольно они ускорили шаг, но шли теперь боком, сконцентрировав все внимание на окнах, не прикрытых ни стеклами, ни досками. Юля поскользнулась, едва не упала — они совсем не смотрели под ноги, и Захар подхватил ее под локоть, помогая вновь обрести равновесие. Девушка даже не кивнула. Раскрасневшееся было на морозе лицо побледнело. Губы слегка дрожали. Захар едва слышно скрипнул зубами. Напряжение девчонки передалось и ему, и все, что теперь хотелось леснику, — как можно быстрее уйти отсюда.
С каждым шагом перекресток становился ближе. Вот серая тусклая громада девятиэтажки проплыла мимо, потянулся покореженный временем, морозом и еще чем-то забор из профнастила. Наконец закончился и он. Слева открылся вид на мост, а перед ними раскинулось пятьдесят метров открытого пространства, пересечь которое нужно было как можно быстрее. Где-то справа зарычал двигатель броневика.