Объяснять Захару не понадобилось. Он и сам мог неплохо представить, что было после того, как вода, хлынувшая через уничтоженную плотину, сошла, и Ангара вернулась в свое старое русло. Тысячи трупов, которые некому хоронить. Легионы крыс, пирующих на разлагающихся телах. Эпидемия. С гарантией. Даже в условиях постоянного холода. Да, несладко тут было.

— Изначально людей было вроде как больше — я сама не помню, мне дядя рассказывал. Он был у нас кем-то вроде следопыта. Он несколько раз пытался пройти в нижний город. Как-то он нашел большое убежище — люди заселили двенадцатиэтажный дом, укрепили его, как могли, наладили какое-то отопление. Их там много было — не меньше двух тысяч, дядя говорил. Они все умерли. Он говорил, что это было похоже на чуму, как ее описывали в старых книгах. Сотни раздувшихся, посиневших трупов. Им пришлось сжечь этот дом — вместе с трупами. Потом два человека из тех, что ходили с дядей, заболели и умерли. Все тогда очень испугались, испугались того, что и мы… так же… Но повезло.

Девушка становилась все многословнее. Захару показалось, она говорит, чтобы не дать ему задать какой-то вопрос, отвечать на который ей не хотелось. Что-то было не так, но что именно — понять он не мог.

Они добрались до входа. Юля на секунду замерла перед дверью, отодвинула фанерный лист и запустила руку внутрь. Пошумела чем-то несколько секунд, потом раздался стук, и дверь открылась.

— Пойдем.

Внутри оказалось темно и пусто. Видимо, в убежище спустили все, что могло пригодиться. Голые стены и потолок. Даже двери в кабинетах отсутствовали. Деревянное покрытие с перил было ободрано, остались одни металлические конструкции, торчащие ребрами обглоданного скелета. Захар достал фонарь. Девушка поманила лесника рукой и пошла по коридору.

Дойдя до конца, она свернула в проем, где оказалась лестница. Юля зашагала по ней вниз. Два пролета — и вот они у массивной металлической двери. Девушка остановилась перед ней, набрала полную грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и постучала. Стук был не простой. Захар не запомнил ритмический рисунок — уж больно замысловатым он был. Код настоящий. Несколько секунд ничего не происходило, затем загремело железо, и дверь приоткрылась.

— Ферзяева? — того, кто говорил, рассмотреть не получалось, но голос у него был явно удивленным. — Ты откуда взялась?

— Оттуда, — буркнула девушка. — Открывай.

— Ты одна? — последовал вопрос.

— Нет. С другом.

— С каким еще другом? — теперь в голосе слышалось явное недоумение.

— С тем, который сейчас эту долбаную дверь вынесет, — прорычал порядком продрогший Захар. — Долго ты нас тут держать будешь?