— Что? Как «нету»? — Опешивший доктор не сразу сообразил, что означают эти слова.

— Да вот так — нету, — боец потянулся к гитаре, прислоненной к стене, и, взяв несколько аккордов, пропел:

'Был пацан — и нет пацана,

Впереди у него — весна…'

— Стоп-стоп-стоп! — Док даже замахал руками, прерывая поющего. — Что случилось? И почему я не в курсе?

— А никто в курсе не был, пока полковничья «шестерка» к нам не заглянула сегодня. Наш верховный бог позавчера отправил его с тремя «вонючками» вентиляцию чинить. И — все. Не вернулся Степанов.

— Что значит «не вернулся»? Да что там произошло, вообще?

— Ну, до нас не доводили, но шмара полковничья сказала — облучились они.

— Облучились? И почему их в лазарет не доставили?

— А нечего доставлять было. Их убили.

— Как убили? Кто убил? Они же облучились, ты сам сказал! — Начмед аж за голову схватился.

— Ну, дык, все правильно. Облученных и убили.

— Да кто их убить мог?

— На поверхности кто-то. Не знаю. — Тон солдата говорил о том, что ему все по барабану. Убили. Облученных. На поверхности. Что еще можно сказать? И никто даже не увидел той огромнейшей логической дыры, что прямо-таки выпирала из рассказа.

— Так. Понятно. — Начмеду стало ясно, что здесь он ничего не добьется. — Где Воронов?

— Нету. — Все тот же голос без эмоций.

— Мля, да что значит «нету»⁈ — обычно спокойный, начмед начал выходить из себя.

— Со вчерашнего утра никто не видел. Ни его, ни сержантов. Наверное, в барских покоях. Тоже… поминают.

Мозг начмеда был готов взорваться. Он шагнул к столу и, схватив ближайший наполненный стакан, залпом опрокинул его в себя. Занюхал рукавом белого халата, накинутого поверх «камка», и только потом взял со стола кусок жареной свинины. Откусив кусок, без аппетита прожевал. Еще раз бросил взгляд на одурманенных алкоголем бойцов, резко развернулся и вышел из комнаты.

Полковник сидел за своим столом и что-то писал в толстой тетради, когда дверь без стука распахнулась и в кабинет ворвался раскрасневшийся начмед.

— Где Воронов? — с порога выпалил он.

— И тебе здравствуй, Александр Георгиевич. Стучать не учили?

— Где Воронов? — начмед сделал пару шагов и стоял теперь прямо перед столом.

Полковник дипломатично сделал вид, что не заметил тона начальника медицинской службы, и спокойно, подпустив печали в голос, начал говорить.

— Я как раз собирался объявить общий сбор перед обедом, чтобы до всех довести это печальное известие. Старший лейтенант Воронов не вернулся из исследовательского рейда на поверхность. — Полковник решил прибегнуть к уже опробованной лжи. — По моим выкладкам, в последние месяцы ситуация на поверхности стремительно улучшается. Я рассчитал, что радиационный фон наверху приблизился к нормальному, пепел и пыль осели, и возможно даже, на поверхности значительно потеплело. Когда я поделился этой информацией со старшим лейтенантом, у него аж глаза загорелись! Ты же знаешь, как одержим он был идеей вернуться домой! Он добровольно вызвался проверить мои выводы, с ним вызвались идти оба сержанта взвода охраны. К сожалению, по-видимому, я ошибался. Никто из них не вернулся. Воронов погиб, как герой, и мне вдвойне жаль, ведь он был не только отличным командиром, но и моим двоюродным племянником. Я считаю…