— Стоп! — Начмед сам удивился собственной наглости. — А что там за история со Степановым? Облучился, убили… Что там произошло, на самом деле?

— Лейтенант Степанов был придан в охранение трем бойцам срочной службы, перед которыми была поставлена задача по ремонту наружной части вентиляционного комплекса… — монотонно, словно робот, заговорил полковник. — Во время выполнения поставленного задания на группу было совершено нападение. Один из срочников сбежал, лейтенант Степанов и один из ремонтников были застрелены во время поисков, последний оставшийся в живых боец, получивший радиационные ожоги, не совместимые с жизнью, нашел в себе силы добраться до Убежища и доложить о случившемся, после чего скоропостижно скончался.

— Хватит! — разъяренный начмед в ярости хлопнул ладонью по столу. — Хватит мне вкручивать это говно, полковник! Кому доложил? Тебе? Лично? А почему же ты тогда не у меня в лазарете лежишь, глотая цистамин и молясь о том, чтоб не сдохнуть, а сидишь здесь и глушишь коньяк?

Полковник, не веря собственным ушам, слушал начмеда. Обычно тихий и спокойный, сейчас начмед буквально метал молнии.

— Я терпел, пока ты все эти годы вешал на уши лапшу личному составу. Ни родных, ни близких у меня нет, поэтому мне по херу, если честно, где доживать, только здесь я точно от холода не загнусь, что на поверхности не гарантируется. Мне также по херу, что кучка ограниченных дебилов считает, что наверху открыт филиал преисподней. Но мне становится не по херу, когда ты — слышишь, ты, и никто другой! — убиваешь нормальных, не опустившихся до уровня быдла ребят по какой-то своей прихоти! Какая радиация, полковник? Мы в восьмидесяти километрах от ближайшего населенного пункта, стоящего в зеленой зоне, которая никому не обосралась! Кто будет ее бомбить? Кто, и на хрена, я тебя спрашиваю? Не знаю, чем ты запудрил мозги своим офицерам, я знаю только одно: на поверхности — абсолютно нормальный фон, и никакой ядерной зимы нет и не было! Зачем ты убил ребят, полковник? Что они тебе сделали?

По телу полковника пробежала дрожь. Какой там Степанов? Какой Воронов? Оказывается, граната с выдернутой чекой все эти годы пролежала у него под задницей, а он об этом даже не догадывался! А теперь… теперь достаточно одного неверного хода, и эта граната рванет. Да так, что от него, полковника Трегубова, и кусочков не останется! С начмедом нужно что-то делать, причем срочно! Рука полковника потянулась к полке под столом, на которой во внезапямятные времена покоилась компьютерная клавиатура. Там, рядом с наполненным коньяком стаканом, лежало его табельное оружие, верный ПМ. Конечно, на выстрел кто-нибудь прибежит, но там уж он что-нибудь придумает. Не впервой.