В этот момент раздался робкий стук, и дверь приоткрылась. Полковник отдернул руку и принял начальственный вид. В кабинет просунулась голова дежурного по кухне.

— Обед, господин полковник! Вам сюда подавать, или вы в офицерскую пройдете?

— Пошел на хер! — Рявкнул полковник. Голова скрылась, но момент был упущен. Начмед уже стоял в дверном проеме.

— Мы еще обязательно вернемся к этому разговору, полковник.

— Только попробуй, сопляк, кому-нибудь… — начал полковник, но дверь за начмедом уже со стуком захлопнулась.

Полковник откинулся на спинку стула, снял с головы фуражку, и вытер выступившую на лбу испарину. Взял трясущейся рукой стакан и до дна, маленькими глотками осушил его. Резко выдохнув, он положил голову на сложенные на столе руки и крепко задумался.

…– Вот такие дела, мужики. — Закончив свою речь, начмед снова приложился к стакану с разведенным спиртом. Острый кадык заходил туда-сюда, поглощая жидкость. Остолбеневшие бойцы охраны с ошарашенными лицами взирали на начальника медицинской службы.

— Так что это получается? Он все это время вешал нам лапшу на уши? То есть, в любой момент мы могли подняться на поверхность?

— Я вам больше скажу. Через какое-то время после выпадения ядерных осадков, воспользовавшись припасами, которых здесь — хоть жопой жри, вы вполне могли разбиться на группы по интересам и попытаться добраться до дома. Я, конечно, не говорю, что везде обстановка такая же благоприятная, но вы бы, по крайней мере, попытались.

— Но… но зачем он это делал? — На обманутых бойцов было больно смотреть. Привыкшие беспрекословно выполнять приказы командования, они и мысли допустить не могли, что это самое командование все время их так жестоко обманывало. Молодые пацаны, ставшие мужиками в возрасте, прожившие здесь ровно половину жизни…

— Власть. Покой. Достаток. Сытая жизнь. Нужное подчеркнуть, — абсолютно спокойным голосом ответил начмед.

— А пойдем и сами у него спросим! — раздался чей-то голос. Его сразу же поддержали еще несколько бойцов. Через секунду вся казарма уже была охвачена праведным гневом. Все, как один, бойцы ломанулись из помещения.

Караульный в оружейной комнате опешил, когда его грубо отпихнули в сторону, сорвали у него с пояса ключи и, отперев решетку, стали разбирать автоматы.

— Э, мужики! Вы чего? Вы куда это? — оторопевший караульный с отвисшей челюстью смотрел на своих сослуживцев, с решительным видом проверявших боеготовность оружия.

— Некогда объяснять! Бери ствол и пошли! — гаркнул кто-то.

Удивленный караульный не нашел ничего лучшего, чем, закинув свой автомат на плечо, двинуться следом за всеми.