— Ну надо же, — он поцокал языком, — Может, ты долго владел одним клинком, потом взял другой? Такое чувство, что не поспеваешь за ним… А клинок прекрасен, да! Уж я-то разбираюсь и чувствую, что он весьма не прост.

Жадные глаза, которыми Коваров уставился на меч, заставили меня очнуться. Я тут же отпрянул, отмахнувшись клинком. Пухляш не спешил нападать, лишь вальяжно шагнул в сторону и снова принял расслабленную фехтовальную стойку.

Где-то слышалось ржание лошадей и отдалённые крики воинов. Занималась огнём крыша подожжённой мной фермы, но орф был уверен, что всё под его контролем, и он может ещё чуть-чуть поиграться со мной.

— С удовольствием преподам тебе пару уроков перед твоей смертью. Этот меч будет моим, и я хотел бы уважить его искусной победой, чтобы он верно служил новому хозяину…

Да уж, это был догадливый малый. Ещё и издевается.

— И всё же… Кто ты?

— Грецкий, — буркнул я, — Ты и так уже, наверное, догадался.

Тот хмыкнул:

— Всего лишь проверял. Ну, оно и к лучшему, одной проблемой будет меньше, — он горестно вздохнул, — Ах, если б ты знал, как мне надоело подчищать оплошности графа Эльфеярова…

— Я его убил.

— Я знаю, — Коваров улыбнулся, — Поэтому-то я и здесь. Граф в своих играх забылся.

Медленно выдохнув, я приготовился к бою. Иолит так и был намотан у меня на руке, и я, пару раз шагнув и поменяв стойку, сбросил петлю. Меч так и подрагивал в руках, предвкушая хороший поединок. Ну, Убийца Троллей, ты уж меня извини, но когда противник заведомо сильнее, драться честно будет глупо.

На мгновение ферму окутала тишина, лишь потрескивала горящая крыша фермы… Но вот хлопнула взорвавшаяся черепица, и я сорвался в атаку.

В этот раз я решил больше довериться мечу, чем своим рукам. Ударив пару раз и получив порез плеча, я всё пытался нырнуть за спину Коварову и найти брешь в его защите. Тот, улыбаясь, легко читал мои намерения, и уворачивался, демонстрируя, какой он ловкий толстяк, а я неуклюжий дрищ.

— Ну же, Грецкий! Сможешь коснуться меня, и я сохраню тебе жизнь, — он рассмеялся, — Хотя это сложно будет назвать жизнью! Ха-ха-ха!

Каждый мой удар он отбивал игриво, словно участвовал в шутливой дуэли на балу:

— Оп! И ещё… Оп!

Рыча от злости, я стал бить уже наотмашь, совсем без искусности, чем доставлял всё больше удовольствия противнику. Стал его гонять, пытаясь зарубить, словно деревенщина, а он уже не уворачивался, а просто отпрыгивал.

— Ну, не лес же рубишь, Грецкий! А-ха-ха!..

Я из последних сил рубанул и осел на колено, уперев клинок в землю и тяжело дыша. Посмотрел исподлобья на довольного Коварова, который даже не вспотел. Наморщив брови, словно от скуки, он поправлял рукава.