— Хмм… — я задумался, не отводя взгляда от рун.

Сейчас, присмотревшись, я заметил на стене и красные орочьи руны… Вот оно, значит, как? Как чистота крови, так они все эльфы! Но если дело касается безопасности, то волшбой орков чистокровные не брезгуют.

Обнаружились в паре мест, где у дороги росли деревья, и несколько чёрных рун. Видимо, для тех, кто соблазнится по веткам перелезть через стену.

Но, памятуя о просьбе, я смотрел на руны и старательно открывал Велене свой разум. Здесь не было ничего необычного — если я хотел закрыть мысли от ведьмы, я просто желал этого. Сейчас, глядя на волшбу, я сильно захотел, чтобы ведьма тоже это увидела, и вдруг…

—Это просто невероятно! — восхитилась Велена, —О, Предтечи! Ты понимаешь, каким знанием обладаешь?

— Точнее, понимаю, каким незнанием я обладаю… — усмехнулся я, — Я не знаю значения большинства рун, и спросить об этом не у кого. Если не хочешь, чтобы снесли голову.

—Ну это да, каждый яродей знает лишь те руны, что ему дозволены. Но если владеть хоть чуть-чуть древними языками, орочьим и эльфийским, то смысл угадать можно.

— Потом, — сказал я, поднимая бутылёк с готовым оборотным зельем. Выдох. И-и-и… залпом!

Я задержал дыхание и уже заранее скрючился, прижимаясь к стене. Так я готовился к адской боли, но в этот раз всё прошло гораздо легче — просто появилось необычное чувство стянутости, будто нанёс на кожу какой-то лютый гормональный крем. Мышцы всего тела задёргались, словно от тика, внутри всё занемело до опасного предела… и вдруг отпустило.

— И всё? — удивился я, прислушиваясь к своему изменившемуся голосу.

—А что ты хотел? Превращаться в существо такого же роста и веса не так мучительно, как в гнома, где тебе едва ли не кости ломает.

— Да ну твою же эльфячью бабушку! Я думал, каждое превращение так мучительно…

—Тебе надо меньше думать. Для этого у тебя есть я, милый орф.

Я вышел из-за угла, скинув капюшон и уже не скрываясь, и прошёл к главным воротам. Ухватился за массивное чугунное било, поднял, и призадумался, какую роль мне сейчас играть.

—Эх, ничего ты не понимаешь в чистокровных, слишком мало с ними общался. Слушай меня, Борис, я помогу.

Когда я опустил било, раздался гулкий стук, будто усиленный какой-то волшбой. В массивных воротах приотворилось малое окошко, оттуда блеснули глаза.

— Кто пожаловал? — послышалось неприветливое.

— Нагруби ему!

— Слышь… — я саданул кулаком рядом с окошком, — Погань орочья! Я тут сколько ещё стоять должен⁈

— Кто я⁈ — возмутились оттуда.

—Назови его волшбой коричневой!

Я сам чуть не поперхнулся. Какое странное оскорбление… И что бы оно значило⁈ Но всё же послушно прорычал стражнику: