Пришлось разок его осадить — мол, как же ты, верный мой слуга, веришь всяким наветам, а не своему барину? И что оборотное зелье было необходимым злом, ведь по-другому в дом матушки мне было не пробраться…

А потом его глаза округлились, когда я открыл на столе невидимый ларец. Один такой же, только поменьше, был и у самого Захара… Судя по вытянувшейся физиономии старого орка и брызнувшим слезам, он узнал мой сундучок. И долго с затаённым придыханием рылся в бумагах да позвякивал монетами, пока я лежал и с ленцой наблюдал за ним из-под сощуренных век.

— Вот они, бумаги-то… Вот они! Как же вы их достали-то, мил господин⁉ Ай да ваше сиятельство, ай да молодец! — Захар аж пританцовывал перед столиком, — Ну, теперича мы им покажем!

Бревенчатый дом Анны Павловны, эльфийской травницы, был небольшим, всего на пару комнат, явно старым, но сохранился отменно. И всё же я подметил кое-где чуть покосившиеся проёмы, да сырость в углах под крышей. И подумал, что неплохо будет за гостеприимство помочь подруге моей матушки… Но это всё потом.

А пока следовало позаботиться о том, чтобы я смог явиться на вечерний бал при полном параде. И это касалось не только одежды.

— Захар, что там у нас с каретой? — спросил я, чувствуя, как действие зелий начинает спадать. Глазам возвращалась способность видеть днём, а мне мой естественный зелёный цвет.

Слуга оторвался от бумаг, чтобы деловито ответить:

— Карета здесь, ваше сиятельство, и даже покрашена в модный красный цвет. И Листик наш тоже здесь, слава Богу. По счастью, у Анны Петровны когда-то была скотинка, и какой-никакой сарайчик имеется.

— И что, тебя так прямо и выгнали из дружинного дома? — всё же спросил я.

— Да не то, чтобы… Воевода меня спровадил, но мягонько — он сказал, мне лучше самому заранее собраться, чем ждать мордоворотов от барона. Тогда б меня сразу за порог, и монатки собрать бы не дали… А лошадь из бароновой конюшни как бы я вызволял?

— Так, Захар, — я кивнул в сторону ларца, — Возьми там, сколько надо, и дуй к портному. Мне к вечеру нужен костюм приличный, иду в общество…

Лицо слуги вытягивалось всё длиньше, и челюсть чуть не выпала в ларец, когда он услышал, что я осмелюсь сегодня явиться на бал к самому барону Демиденко. И пока он не успел броситься мне в ноги, чтобы умолять одуматься, я его уверил, что имею покровительство не только герцогини Жлобиной, но и самой княжны. Конечно, я не стал говорить Захару, что пока это всё вилами по воде писано — меньше знает, крепче спит, как говорится.

— Но всё же, Захар… — добавил я, — Так, на всякий случай, похитрее будь. Кто знает, вдруг за тобой следят? А то сразу заинтересуются, кому это ты одёжку покупаешь. До вечера я, к сожалению, вне закона.