В этот момент я остро осознал, что без настоящего учителя не видать мне настоящего роста. Всё это пустомашество по воздуху, конечно, развивало мышцы рук, но мастерства точно не добавляло — невидимый противник ответить не может, а вот настоящий за ошибку может и голову срубить.

Всё же, чтобы не тратить время впустую, я вдел в кармашек на поясе из кожи огра новый крупный алмаз и честно попытался, пока махал мечом, почуять дополнительные сосуды для яри. Правда, всё равно безрезультатно. Ведьма пока не спешила просыпаться, хоть и я поел ярь-ягод, а больше подсказать мне, как расширить источник, было некому.

— Ах!

Я ошарашенно обернулся, уставившись на ахнувший силуэт в дверном проёме. В комнате было темно — из-за воспалённых глаз мы с Захаром зашторили все окна, и я, надумав тренироваться, так ничего и не открыл. Едва я разглядел, что за гость пожаловал, как сразу же опустил меч, даже несмотря на то, что мне на лоб уже опускалась вражеская метла.

— Анна Петровна! Анна Петровна! — я прикрывался рукой, пока меня лупили, — Я это, я…

— А я знаю! Знаю, Боренька! — противница, оценив мою верхнюю защиту, тут же нанесла коварный удар ниже спины, огрев меня по заднице. И ещё! И ещё!!! — Софьи Марковны, Древа ей Небесного, здесь нет! Так я тебя воспитаю, олух окаянный!!! Ух, вымахал, не прошибёшь!

Это оказалась хозяйка дома, старая подруга моей почившей матушки, Анна Петровна, к крупным формам которой был так неравнодушен гном Копаня Тяженич. Та самая травница-эльфийка с рынка, торговавшая вкуснейшими ярь-семечками и яроносным сухостоем. И, естественно, речи быть не могло, чтобы я как-то защищался…

Прищурившись, я с покорным вздохом принял ещё пару ударов по мягкому месту, но Анна Петровна сама уже выдохлась и, тяжело дыша, упёрла метлу в пол и утёрла ладонью лоб. Грузная эльфийка ещё немного похмурилась, а потом, отбросив метлу, тут же заключила меня в объятия.

— Живой! Боренька, живой!

— Да, есть немного… — смущённо сказал я, кряхтя в неожиданно крепких эльфийских тисках.

— А я знала, что живой! И не верила я, да и не верю, что княжну ты похитил! Не могёт такого быть… — тут травница всплеснула руками, — Да что ж я, чаю-то не предложу! Твоего любимого, с ягодами!

Она метнулась на кухню, но на пороге остановилась.

— Никто не знает, что ты здесь, Борис?

Я покачал головой.

— Только Захар.

— Добро, — травница, улыбаясь, скрылась за порогом и сразу зазвенела посуда.

Спустя десять минут я наслаждался пахучим отваром, который чаем можно было назвать с натяжкой. Он пах лесом и лугами, но уж никак не чаем… И с каждым глотком по телу разливалась странное ощущение, будто отвар, минуя желудок, сразу устремлялся по венам, достигая всех кончиков.