«Да, Грецкий, ты не зря опасаешься», — зевнув, сказала проснувшаяся Велена, —«Ничего хорошего с тобой не случится, если такое произойдёт».

— Вот оно, значит, как, — усмехнулся я, снова наевшись трубочек и подкачав яри в алмазы, — И что же, жаловни с такими камнями ходят, как… как калеки в костылями?

— Кто-то ходит, кто-то не ходит, — пожала плечами травница, — В бою яродеи, я слышала, на ярь-алмазы стараются не полагаться. А вот в мирном ремесле без них порой никуда… Ох, крупный какой, — Анна Петровна взяла пояс и стала рассматривать алмаз, доставшийся мне от матери, — Это же тебе Софья Марковна оставила?

«Кстати, эта травница — мастер своего дела», — послышалось от ведьмы, —«Её чай не уступает моим зельям, и сразу продвинул тебя на порядок».

Услышав это, я на всякий случай похвалил напиток, и травнице было приятно это услышать.

— Я-то что… — она смутилась, — Вот твоя матушка. Ты же знаешь, он не столько целитель была, сколько травница? Она меня многому научила…

— Расскажите мне о матери, — тут же попросил я.

* * *

Род матери был не особо богатый, это вообще скорее считалось племенем… Каменские были выделены императором за особые заслуги, в этом племени рождались очень сильные целители и, как ни странно, травники.

На самом деле фамилия моей матери была такая, что не сразу выговоришь — Кев-авт-нёл. Потому что так называлось их селение, на берегу ледяного моря. Как и говорил Захар, это было намного дальше Салехарда, на крайнем севере.

Анна Петровна точно не помнила, но переводилось «Кев-авт-нёл» вроде как «Каменный Мыс». Отсюда и фамилия была у матери — Каменская.

— Они там все Каменские, — усмехнулась эльфийка.

Как оказалось, там, где лето такое короткое, что едва поспеваешь сделать запасы, у травников развивается особое чувство. И они могли выискивать нужные им травы даже тогда, когда земля была покрыта метровыми снежными сугробами.

— Твоя матушка как-то говорила, что в её селении кто-то даже нашёл редчайший цветок «солнцецвет», чтобы спасти государя, тогда ещё императора Алексей Петровича… Нашёл посреди зимы, когда это невозможно — этот цветок скрывает свою ярь-силу. А я его и летом бы под ногами не нашла! — Анна Петровна засмеялась.

— Каменный Мыс, говорите? — задумчиво повторил я, а потом вдруг опомнился, — Анна Петровна, а вы можете понять, что это за руна?

И я показал ей бумагу с оранжевой руной, составленной из эльфийских и орочьих символов.

— Хм, интересно как, — Анна Петровна улыбнулась, — Матушка твоя любила пофантазировать.

— Тут вроде как «скользить» написано, нет? — спросил я.