— Ну, не то, чтобы… — задумчиво пробубнила травница.

—Да что она может понимать, эта толстушка! — ревниво бросила Велена, —Я в совершенстве владею древними диалектами!

— Вот эта северо-эльфийская руна означает «коньки», — пухлый палец Елены Петровны показал внешний символ.

— Тоже мне, коньки… Что за чушь!

— А вот это… ну, эти орочьи каракули я не зная, — травница развела руками.

— Ой, госпожа, ну прям-так и каракули!

Это возмутился Захар, который вошёл в комнату. Он уважительно поклонился травнице, а потом доложился мне, что костюм для вечернего приёма будет очень скоро готов.

Анна Петровна тут же заволновалась, решив напомнить мне, что вообще-то Борис Павлович Грецкий находится у барона в немилости, и лучше и вправду мне будет скрыться где-то подальше… И на далёком Каменном Мысе, если я хочу познакомиться с роднёй по материнской линии, укрытие будет вообще замечательным.

Пришлось серьёзным тоном уверить травницу, что бегать я не собираюсь, и вообще намерен очистить своё имя. Но всё это время я не сводил глаз с Захара, глаза у которого подозрительно блестели, пока тот глядел на оранжевую руну.

— Ты что-то знаешь об этом символе, Захар?

Тот сразу же смутился и даже побагровел, то есть, по-орочьи покраснел… А я начал неожиданно заводиться — не любил я, когда от меня что-то скрывают. Особенно когда это делает мой собственный слуга.

— Я же вижу, что тебе знакома эта руна! — процедил я сквозь зубы, — Неужели ты что-то скрываешь от меня? Ты знаешь о волшбе полукровок?

— Ваше сиятельство, да какая ж волшба, окститесь! — Захар скукожился, опасаясь моего гнева, — Просто я вспомнил песенку… и уместно ли при вас, барин? Да при Анне Петровне, порядочной женщине, пошлости такие говорить⁈

Травница рассмеялась, сказав, что пошлостей у неё самой припасено столько, что Бореньке — то есть, мне — можно сразу уши сворачивать, а у Захара его «увядшая кочерыжка новым кочаном прорастёт».

Мы с Захаром аж закашлялись от таких откровения, и Анна Петровна снова залилась смехом.

—Да уж, весёлая эльфийка, — заметила Велена, тоже хихикая.

Захар, краснея, всё же пояснил, что символ в центре означает, если быть точным, что-то вроде «изголовья». Знал он это слово из одной песенки на старо-орочьем…

— А точнее, Захар⁈ — с нетерпением сказал я.

— Это про охотника одного и про его рыжего соседа, — начал было Захар, — Но я ж говорю…

— А я, кажись, знаю эту частушку! — тут же чуть не подскочила Анна Петровна, — Это я сейчас, мигом… — и она, откашлявшись, выдала:

«Эй, сосед, что опять забыл в лесу?»

«Здорово, Рыжий, я иду ловить лису!»