И обречённого Дра’ама несло по течению реки с гладким песчаным дном, без надежды зацепиться хотя бы за самую захудалую душу… Поэтому каково же было удивление Жнеца, когда он и вправду воткнулся в торчащий из песка камень. Камень, которого не должно было быть в этом мире.

И это был я.

Техника «рикошет» интересна тем, что в момент столкновения душ она оставляет на этом камне-счастливчике свой слепок. Это как семя, из которого может вырасти новая душа. Или как запакованная информация о хозяине, которая со временем снова может в него развернуться… кхм… в этого самого хозяина. Аналогия с семенем, кстати, мне совсем не понравилась, а вот про запакованную информацию я прекрасно всё понял.

А те Жнецы, которые гонятся за душой отступника, настигают всего лишь болванку. Эта болванка ведёт себя, как настоящий Дра’ам — сражается до последнего, дорого продавая свою жизнь, ругается и сыплет проклятиями на своих убийц.

И лишь воистину могучий Жнец… кстати, в этот момент я почуял, что Дра’ам подумал о ком-то конкретном. И понял, что у него есть враг, с которым у нас личные счёты, вот только его имя Дра’ам пока не назвал. Так вот, этот враг — воистину могучий Жнец. И он, убив болванку, наверняка почуял, что от души Дра’ама отколот кусочек, который улетел вместе с чьей-то случайной душой в глубины Вселенной.

Но этот враг пока был далеко, а я теперь владел кусочком жизненного опыта Дра’ма, который мог мне помочь. По крайней мере, уже мечом-то Жнец владел идеально, и даже Велена была шокирована, узрев его техники.

Многого Дра’ам не успел поведать. Например, не сказал, кто такие Созерцатели, и почему, например, тот лысый гном мастер Зот помог мне. Причём он ведь знал о Дра’аме, этот гном!

Но меня интересовало совсем другое… Я почуял, что душа Жнеца уже закрывалась обратно под печать, и едва успел спросить: «Что же заставило Дра’ама стать отступником и пойти против своих?»

До меня долетели лишь смутные образы. Смерть любимой девушки… Причём любовь эта была совсем неожиданна для самого Жнеца.

Жгучее желание отомстить. И сомнения.

Дра’ам, держа на руках тело той, кто пробудила в великом существе такие незнакомые чувства, впервые усомнился… Калёным клеймом в его разуме загорелся вопрос: «А имеют ли право Садовники решать за миры и за всю Вселенную? Этого ли хотел Сеятель⁈»

В этот момент печать закрылась, и я проснулся. Причём проснулся так резко, что у меня чуть глаза не вылетели из орбит!

* * *

— Да вашу ж эльфячью бабушку! — вырвалось у меня, пока я пытался отдышаться.

Пухлая эльфийка, ехидно улыбаясь, тут же убрала ватку с какой-то мазью.