Велена, пока я спал, была свидетельницей, как Дра’ам приоткрыл свой разум, и, то, что она увидела про технику «рикошета», очень подняло ей настроение. Главное, что техники возвращения душ в живое тело существовали, и что Жнец этим прекрасно владел. А остальное, как говорится, дело техники.

Был в этом, правда, и этический вопрос, ведь чужая жизнь имеет высшую ценность. На что ведьма сразу парировала, что свои «сопли» я могу оставить при себе.

—Сохнет твоя ярь! Сам в чужом теле, а ещё на мою совесть давит, — проворчала она, —В этом мире что, мало душегубов и мерзавцев, душу которых совсем не жалко⁈ А сколько безвольных жертв висит в шахтах чистокровных, где от души осталась лишь пыль?

Спорить я не стал. Ведьма была права — я занимался пустой демагогией, не видя сути.

Кстати, без дела Велена не сидела, и во сне успела тщательно изучить мой обновлённый источник. Поэтому она отчиталась, что снова стала свидетелем чуда, которого за тысячелетия своей бурной молодости ни разу не видела.

Если до этого я был жалким полукровкой с таким же жалким крохотным источником, где лишь помощь Жнеца усиливала мои удары, то теперь объём моего источника вполне мог поспорить с другими яродеями. С урождёнными яродеями!

Как такое произошло, Велена понять не могла, да и не пыталась, ведь душа Жнеца Дра’ама, запечатанная во мне, объясняла любое чудо. И, видимо, эта душа часть запакованной силы мне и отдала — столько, сколько я мог вместить. Правда, слегка перестаралась, поэтому-то у меня так всё и болит.

Ведьма размышляла без устали, явив мне ещё одну версию. Перед тем, как пробовать новое заклинание «скольжения», я как раз научился чувствовать ярь-алмазы. Причём из-за отвара Анны Петровны связь с алмазами на поясе оказалась настолько сильной, что душа Жнеца, по сути, слегка запуталась — она приняла дополнительный объём алмазов за мой собственный источник. Ну и усилила, так сказать, от души.

А потом, заметив, что мой организм чуть не двинул кони от такого «улучшения», эта же душа Жнеца исцелила его. Просто Велена была более опытной частью моего разума, и она прочувствовала всё то же самое, что и я.

Как я всё это выдержал, было той ещё загадкой. Велена сказала, что яродеи вообще мучительно переносят поднятие круга, поэтому готовятся к этому довольно долго. А такие изменения, которые произошли со мной, должны были меня убить. Так ведь и Дра’ам во сне признался, что попал я в слабака, какого ещё поискать…

Но я был жив, я был первого круга, и мой источник теперь был гораздо сильнее. Теперь можно было искать новую волшбу, подходящую для меня. Да ещё тренировать покров — у этой части яродея тоже были свои пределы, которые нельзя было сразу надрывать.