— Иван Вячеславович, ну надо же! Раз такое дело, то разрешите предложить вам моё перо! — адвокат Ефратов вдруг выудил из нагрудного кармана крохотный пенальчик и вытащил оттуда изящную шариковую ручку, — Весьма неплохое чудо от наших московских яродеев, никогда с ним не расстаюсь. И, строго между нами!.. Ага, угу… Так вот, именно этим самым пером всемилостивейший Павел Алексеевич подписывал указ о походе в Сибирь…

И адвокат протянул слегка ошалевшему барону ручку. От мысли, что этим пером однажды подписывался сам государь всея Руси, император Павел Алексеевич, у Демиденко, видимо, вышибло все последние сомнения. Кто такой Грецкий⁈ Да пыль! Сегодня есть, завтра нет.

А вот то, что барон из Качканара расписывался однажды таким пером… Об этом на Урале будут помнить всегда.

И он, словно загипнотизированный, придвинул к себе бумагу и поставил размашистую подпись. Потом вернул перо Ефратову:

— Весьма благодарен, ваше сиятельство.

Адвокат тут же схватил бумагу со стола и, улыбаясь, поставил туда свою подпись:

— Хоть это и не требуется, но я тоже подпишу и даже заверю это дело знаком нашей коллегии! — он протянул руку, и к нему тотчас подскочил щупленький орк, одетый, как паж. Тот вложил печать в руку знатному эльфу, и Ефратов бахнул по документу так, что звякнули фужеры на столе.

Щуплый орк открыл журнальчик с реестром, быстро вписывая туда номер и дату документа, а Демиденко в этот момент зажмурился. Барон понимал, что время упущено, и теперь всё, что он вдруг вздумает предъявить мне, будет своего рода нападением на телохранителя самой княжны. Которого он сам же, получается, и назначил…

— Ну, право, Иван Вячеславович, как я вас понимаю! У самого дочь! — Ефратов вдруг приобнял барона за плечо, будто давний друг, — Ох уж эти дети, с этими их капризами-то! Ну захотела себе телохранителя, вам же и спокойнее будет. Зато с парня-то двойной спрос, ведь так⁈

В этот момент Демиденко оглянулся, подарив мне очень нехороший взгляд. Будто последние слова Ефратова подсказали ему какую-то идею, и она не сулила мне ничего хорошего.

Можно было даже не гадать, что задумал барон. Нет, навряд ли он рискнёт убить княжну, не настолько ему ненависть затуманила мозг… Но вот как-то подставить её телохранителя, чтобы потом обвинить в том, что он не справился — запросто!

—Из огня да в полымя! — хихикнула Велена, тоже уловив настроение барона Демиденко, —Одно обвинение мы сняли, так этот дурак готовит уже другое.

Словно в подтверждение, меня толкнул локтем молчавший всё это время воевода и прошептал:

— Ну, теперь смотри в оба, телохранитель. Барон злопамятный, и за каждую волосинку, упавшую с головы княжны, спрашивать будет! Кстати, как и я…