Герцогиня Жлобина перед тем, как сесть за стол, успела шепнуть мне на ухо, что орф этот, хоть и был дворянином, титула не имел. Звали его Андреем Коваровым, состоял он в петербургской купеческой гильдии, причём обладал там довольно серьёзным влиянием. Говорят, мимо Коварова не проходил ни один серьёзный контракт в Петербурге. При этом герцогиня сразу сказала — это странно, учитывая, что он не имеет хоть какого-то титула. Деньги, конечно, решают всё, но связи и власть всегда стоят больше.

Я же про себя сразу решил, что на самом деле этому Коварову наверняка так удобнее. Статус дворянина, позволяющий быть вхожим в большинство знатных домов, этот орф и так имел. Что касается власти, то четвёртый круг яродея сам собой подразумевал могучую силу, а где сила, там и власть… Тем более, я знаю, что он связан с чистокровными, и наверняка он и есть тот самый «посланник Волчина». С властью у него точно всё в порядке.

Судя же по тому, как много народу сейчас собралось вокруг полукровки и как они улыбались его шуткам, язык у орфа был подвешен неплохо, и значит, нужные связи Андрей Коваров и так легко устанавливал.

А то, что нет великого титула… Скорее всего, ему это даже удобнее, чтобы оставаться вне поля зрения сильных мира сего. Так удобнее лавировать в интригах власти и денег, ведь высокое положение иногда сковывает крепче иных кандалов.

Меня его история, конечно, интересовала постольку-поскольку… Сейчас для меня было важно следить за ним, потому что о других чистокровных или их марионетках мне было неизвестно. Быть может, тут весь зал ими кишит, этими чистокровными, и любой может оказаться владельцем амулета с кровью казначея? Но чёрных рун я больше ни на ком не чуял, а если подозревать каждого, то легко и параноиком стать.

Мы с княжной стояли у белой опорной колонны, прислонившись к лепному основанию, чуть в стороне от толпы, собравшейся перед столом. Дарья Никитична держала в руках бокал шампанского, дежурно улыбалась и приветствовала назойливых гостей. Многие были уже наслышаны о произошедшем на крыльце, и предпочитали сохранять дистанцию — навряд ли меня боялись, но стать частью скандала и быть обвинённым в покушении никто не хотел. «Мало ли чего учудит этот странный Грецкий?» — это прям было написано на некоторых лицах.

К спиртному княжна не притрагивалась, помня наставление герцогини. По её лицу было видно, что она напряжена, словно всё зависело от неё. Хотя, быть может, княжна боялась, что план чистокровных имеет двойное дно, и их цель снова она?

Я тоже так думал, потому-то и следил за орфом Коваровым, на всякий случай всегда занимая позицию между ним и княжной. Тот несколько раз бросал на Ростовскую взгляд, в котором легко угадывалась ненависть, и заметно удивился, когда увидел, что и я смотрю на него.