— К тебе бы, Грецкий, я в последнюю очередь обратился бы… кхм… если б не ведьма. Хорошая, получается, девица была.

Он помнил мою историю о том, что я убил конжакскую ведьму. Я лишь ухмыльнулся, понимая, как Велена будет визжать от радости, услышав такое от Платона Игнатьевича.

—Ну прям уж визжать, — послышалось от ведьмы.

Сначала я не понял, откуда голос, и лишь потом догадался — кожа орка лоснилась от пота. Отражения я не видел, лишь блеск, но этого хватало, чтобы ведьма могла общаться.

—Бери пример с этого жеребца, — назидательно сказала мне Велена, —Он послушался мудрую Первородную, и у него всё хорошо. Вот!

«В отличие от самой Первородной…» — подумал я, и ведьма лишь хмыкнула в ответ.

— Мозгами ты раскидываешь, когда действительно надо, в бою умеешь удивлять, — продолжал воевода, — Я хоть и бываю резок, но ты приходи сюда в любое время, если надо будет потренироваться. Барон не сможет сказать «нет»… А я постараюсь подсказать, что смогу.

У меня от волнения чуть не перехватило дыхание — такую кладезь знаний, как Платон Игнатьевич, нельзя упускать! Наконец-то пропали между нами разногласия, и я смогу как следует подготовиться к походу.

— Но ты же не только поэтому притащился сюда, да ещё и княжну притащил? — подняв одну бровь, спросил воевода, — Что вы там с герцогиней Жлобиной замыслили? Это угрожает барону?

Я покачал головой:

— Это угрожает чистокровным, — и шёпотом вкратце поведал о ферме купца Грустного и о том, что мне надо туда проникнуть, чтобы устроить шороху. И для этого мне понадобятся люди. Именно люди… Думаю, двоих будет достаточно.

— Бери этих своих оболтусов, — усмехнулся Платон Игнатьевич, сразу сообразив, кого я имею в виду, — Если барон заявится, я что-нибудь совру. Поручение тебе выдал, мол, проверяю телохранителя. А княжна тут, под защитой дружины. Больше ничем помочь не смогу.

Он неожиданно протянул руку, и я с улыбкой пожал. Странное это ощущение — его лапища могла спокойно превратить мою кисть в кисель и безо всякой волшбы. Ну ничего, со временем и мои руки станут крепче стали. А где не крепче, там волшбой подгоню.

— Ты не думай, что я боюсь чистокровных. Просто надо мной всегда слово барона, — проворчал воевода, — Земли убитого купца всё время под защитой влиятельных дворян были, и дружину барон туда никогда не пустит. Более того… — Платон Игнатьевич снова перешёл на шёпот, — купец и с самим бароном торговал, и с графом Эльфеяровым дела имел. А теперь вот купеческая гильдия с самого Петербурга заинтересовалась… И ходит слушок, что мы же, представь, и будем охранять земли купца Грустного! Эльфячью-то его бабушку!!!