Брр… Надо подышать свежим воздухом. А заодно придушить в себе импульс. Как называть еле уловимую, но настойчивую тень желания покурить? Блин, ведь бросил в тридцать лет! И до самого загиба ласт не тянуло!

Сев на лавочку во внутреннем дворе Академии, я прибегнул к древней мудрости советских военных — начал утомлять внутреннего солдата упражнениями на прокачку энергетики. Телу и разуму подобные инициативы очень не понравились, но взбешенный красноволосой стервозой, я был неумолим. Процесс запускался со скрипом, но под лютыми остервенелыми пинками человека, понимающего, что лучше делать нечто полезное, чем трепетать мыслью в неясном направлении.

— «Кейн, лорд поделился мыслью. Хочешь её услышать?», — неожиданно прорезалась даймон.

— «Хочу», — коротко отозвался я, сосредоточенно пытающийся стабилизировать разгоняющуюся ману.

— «Вопрос: какие высокородные переходят к нахрапу и шантажу сразу, минуя другие, более цивилизованные пути для получения нужного? Три категории: глупые, нищие и те, кто в отчаянии. На дуру девочка не была похожа».

— «Благодарю».

— «Пользуйся нашей добротой, смертный!»

Сегодня у нас после большого перерыва был большой урок физподготовки. Мне, проваландавшемуся на скамейке, удалось на него слегка опоздать, так что наблюдал в итоге довольно забавную картину: барон Фурио Медичи горевал вместе с физруком, сухим жилистым дядькой по имени Захар Мендельсон. Оба этих благородных господина с лицами, полными вселенского разочарования, наблюдали за двумя табунами молодых аристократов, неловко толпящихся рядом с беговой дорожкой.

Одной из кучек «испуганных оленят» были представительницы прекрасного пола. Они это… стеснялись. Причиной стеснения был наряд в виде длинных свободных шорт по колени и довольно практичной льняной рубахи без ворота и с очень короткими рукавами. На ногах у девушек, как, впрочем, и у парней, красовались ботинки на толстой подошве и с высокой шнуровкой. Кстати, подошва была упругой. Единственным отличием в форме, которое наблюдалось между мальчиками и девочками было нечто темное у девочек под рубахами. Уловить, что именно, было невозможно, но я предположил, что это — плотный топик или нечто вроде него.

Видимо, по местным меркам это было катастрофическое обнажение.

Ну ладно, интересно девки пляшут, а пацаны что? А те тоже стеснялись! Правда, не своего внешнего вида, а стоящего отдельно и злющего как тридцать три собаки Константина Азова! Ну да, ну да, тот со своим ростом и хрупким телосложением, с торчащими ногами и руками, в определенно большой ему рубахе и перепоясанный дополнительным поясом… он был похож на девочку больше, чем все эти драгунские кобылицы!